— Я хочу его видеть! Найдите его! — приказал Айдыр — Хан земли оркской.

— Мы сделаем всё возможное, — казалось, что спина склоненного сейчас лопнет от излишнего усердия.

— Я даю вам трое суток, если к истечению этого срока он не явится пред мои очи, вы все сгорите в очистительном пламени священного огня. Ищите!

— Меня не надо искать! — донёсся надтреснутый голос, идущий как бы из ниоткуда, и в мерцании красного света медленно проступили очертания высокого человека в чёрной, ниспадающей до пят мантии. — Я здесь, о сын глупомудрого эмиреда. Чего ты хочешь от великого мага?

— Не здесь, — глядя куда-то за спину Караамеда, тоном, не терпящим возражения, сказал новый владыка халифата.

— Ты думаешь, что можешь диктовать мне условия? — грозно взревел чародей, вздымая вверх свой чёрный от копоти и спекшейся крови посох. — Ты, который столь нуждается в моей помощи?

— Да, — твёрдо произнёс Айдыр. — Я и впрямь нуждаюсь в тебе, но, — отцеубийца пристально посмотрел в глаза стоящему пред ним чародею, — и ты нуждаешься в моей помощи!

— Что? Ха — ха, ты смеёшься? — грохот его голоса, усиленный сводами пещеры, поверг наземь перепуганных служителей. Однако эмиред остался стоять, с прежним упрямством вглядываясь в глаза чародея.

— Я знаю про болота, — одними губами произнёс он, и с удовольствием отметил, как чародей вздрогнул.

— Какие болота, что ты мелешь? — голос Караахмеда прозвучал уже гораздо тише.

— Там, где строят великий горн, где…

— Тише, тише! — поспешно перебил его, казалось бы, не на шутку перепугавшийся маг. В его глазах и впрямь виднелся отблеск нешуточного беспокойства, словно не он сам сочинил, а потом подбросил Айдыру ту столь запомнившуюся ему "древнюю" рукопись-пророчество, будто не он сам явил ему сон, заставивший, точнее, нет, всего лишь подтолкнувший Айдыра на давно замышленное злодеяние. — Не здесь!

— И я говорил не здесь, — донельзя довольный Хан земли оркской Айдыр развернулся и пошёл к выходу.

— Так ты предлагаешь союз орков и нечисти? Странно, твой отец этому противился, — Караахмед задумчиво посмотрел на стоявшего перед ним Айдыра. — А не испугаешься? Силы тьмы — они простому человеку не подвластные.

— Не пристало воину ночных тварей бояться!

— Что ж, есть твари и дневные, — Караахмед дивился наивности нового оркского правителя.

— Всё едино. Судьбу мира в ноги повергнем, тогда и над нечистью суд учиним.

— Хорошо, но знай, немногие из твоих воинов в битвах уцелеют, немногие возвратятся к своим хижинам.

— Воин должен мечтать о столь славной гибели. Кто не вернётся — по тем тризну спразднуем. Зато все наши враги и на юге, и на севере, и на западе будут повержены!

"Ты забыл сказать про восток", — подумал Караахмед, но говорить этого вслух не стал. Что ж, раз этот человек решил владеть миром, пусть владеет, но взывая к Повелителю тьмы, он забыл, что миром может править только один тиран, второй должен исчезнуть. Караахмед, никогда не желавший быть первым, низко поклонился и вышел.

Далеко на западе багровое солнце ещё только садилось в тёмные тучи, когда молодой правитель, опустошённый длительным переходом, уснул, опустившись на шёлковые подушки. Ночная нега, ещё по — настоящему не успела овладеть его телом, когда измотанному за день Айдыру вновь приснился не менее странный и не менее реальный, чем прежде, сон. В сполохах бледно-розового, чуть коптящего пламени, пред ним предстал халиф Рахмед.