– А каков Мак-Клостоу! Не хотел даже принять от меня жалобу! Честное слово, он заодно со всеми проклятыми завистниками, которые злятся только потому, что не похожи на меня! Кишка тонка! Так значит, по его мнению, меня можно безнаказанно оскорблять? Да еще ночью, втихаря? Трусы, скопище подлых трусов!

– Это потому что вы одна, мисс Иможен… Будь у вас муж, никто не позволил бы себе никаких нападок…

– Опять вы о своем родиче, Розмэри?

– Я убеждена, что вы бы отлично поладили с Ангусом. А когда я попаду на небо, ваш папа меня поблагодарит!

Настроение Иможен отнюдь не благоприятствовало матримониальным планам, и разговор мог принять крайне– неприятный оборот, но в это время у калитки позвонил Мак-Грю, и женщины умолкли. Мисс Мак-Картри не желала никого видеть, но узнав, что пришел бакалейщик, и угадав цель его визита, мигом успокоилась. Появление Мак-Грю предвещало Иможен скорую и сокрушительную победу над врагами.

Миссис Элрой ввела Уильяма в гостиную. Тот со шляпой в руке переминался с ноги на ногу, как медведь, ожидая, пока хозяйка дома предложит ему кресло. Но мисс Мак-Картри явно не собиралась привечать гостя.

– Вы хотели поговорить со мной, Мак-Грю? – сухо спросила она.

– С вашего позволения, мисс…

– И о чем?

– Да насчет того, что случилось нынче ночью, мисс…

– Так-так… Уж не знаете ли вы виновного?

– Да, мисс…

– Садитесь, Мак-Грю.

Они опустились в кресла.

– Ну… так кто это?

– Моя жена, мисс Мак-Картри…

– Так я и думала!

– Вместе с миссис Фрейзер, миссис Плери и миссис Шарп.

– Мне очень жаль вас, Мак-Грю, но я вынуждена преследовать всю эту компанию по закону!

– Ваше право, мисс… Я пригрозил Элизабет подать на развод, но, конечно, не сделаю этого… Пусть жена изрядно отравляла мне существование, но не могу же я бросить ее теперь, когда она уже немолода… Вероятно, нам придется уехать из Каллендера. Ох и тяжко это будет… Но тут уж ничего не попишешь, остается смириться с судьбой…

Миссис Элрой тихонько заплакала.

– Я от всей души вам сочувствую, Уильям Мак-Грю! Кто-кто, а вы не заслужили такого несчастья.

– Спасибо, миссис Элрой.

– Но что за муха укусила вашу Элизабет?

– Зависть, миссис Элрой… Как и прочих кумушек, ее сводят с ума успехи мисс Мак-Картри. К тому же и я никогда не скрывал, как восхищаюсь вами, мисс… Так что в какой-то степени, если поразмыслить, все это случилось отчасти и по моей вине…

При всех своих недостатках Иможен никогда не была ни злой, ни жестокой. Стараясь не показать, как ее растрогали слова бакалейщика, шотландка небрежно бросила:

– Ради нашей с вами дружбы, Мак-Грю, я заберу жалобу.

– Правда, мисс?

– Да, но при одном условии: ваша жена явится сюда и сама же сотрет надпись!

– Клянусь вам, мисс, она это сделает! А будет упираться – за шкирку притащу! Позвольте мне скорее передать им ваше великодушное решение, а то эти несчастные уже воображают, будто их с минуты на минуту посадят в каменный мешок, приковав к каждой ноге десятифунтовое ядро!

Все рассмеялись, и это разрядило атмосферу. Уходя, Мак-Грю спросил Иможен, скоро ли она разоблачит убийцу англичанина и маленькой горничной.

– Я стараюсь изо всех сил, Мак-Грю, но это крепкий орешек, а рассчитывать на помощь полиции не приходится.

– Ну и что с того, мисс? Здесь, в Каллендере, вы и без нее отлично управитесь. Мы все уверены в вашей победе!

– Я тоже, – просто ответила Иможен.