Изменить размер шрифта - +
– Так где же Шувалов?

– Не знаю. Я ему не нянька.

– Так уж не знаете? – огорчился адвокат. – Ай-яй, Федор Исаевич. Ведь один раз Гараев уже вас простил, помните? Когда ворвались в офис… Он вас пожалел, а вы, оказывается, неблагодарный человек. Своим упорством только усугубляете свое положение. Поймите также и нас. Мы не можем оставить вас в покое, пока не узнаем, где Шувалов. Господин Гараев не любит шутить. А мы люди подневольные.

Каплун представлял ситуацию так, что если он назовет какой-нибудь адрес, его сразу прикончат. Или сперва проверят, не соврал ли, потом все равно прикончат. Разница получится минут в десять. Что можно успеть за десять минут? Некстати им овладело любопытство.

– Скажите… как вас там… Христофорыч. Кем вы были раньше, пока не стали палачом?

Христофор Иоанович залился тоненьким смехом.

– Какой же я – палач, батенька? Не видели вы настоящих палачей… Что касается вашего вопроса, поверите или нет, до пришествия свобод трудился, как и вы, в закрытом ящике. Был, так сказать, серенькой мышкой науки.

– Как же вы стали адвокатом? Без специального образования?

– Заочно. Так же, как вы стали бизнесменом… Однако мы теряем напрасно время, а оно у нас ограничено. Будьте благоразумны, поведайте, где Шувалов. Могу твердо обещать, маленький секрет останется между нами.

– Скажу, когда буду уверен, что Карина в безопасности. Вызовите «скорую помощь», пусть ее увезут отсюда.

– Наглая тварь, – процедил сквозь зубы Аслан, подступая к нему.

– Подожди, дружище, – остановил его адвокат. – Вам так дорога эта женщина, Федор Исаевич?

Каплун понял, что лучше отступить.

– Плевать мне на нее, – обронил равнодушно. – Тут дело принципа.

– Не улавливаю, что за принцип такой?

– Не выношу, когда в доме покойники.

– Ах вот оно что… извините, коллега, у нас нет времени на пустяки… В последний раз спрашиваю, где Шувалов?

– Пошел на х… – выругался Каплун и для убедительности показал кукиш. Аслан рывком поднял его на ноги и без особых усилий пересадил на стул. У него в руках откуда-то появилась бечевка – в фирменной упаковке, намотанная на яркий пластиковый сердечник, – которой он надежно примотал ноги Каплуна к ножкам стула, а туловище с прижатыми руками, – к спинке. Отступил на шаг, полюбовался на свою работу.

– Полуфабрикат, – гыкнул самодовольно. – Кушать подано.

– С чего начнем? – деловито спросил Христофор Иоанович, облизнув губы. Его глаза в серебряных очочках полыхнули безумием. Аслан, пыхтя, раскурил сигарету и ткнул Каплуну в лицо, целя в глаз, но Каплун мотнул головой и ожог пришелся в висок.

– Больно, Федор Исаевич? – полюбопытствовал адвокат.

– Жжет немного, – янычару ответ чем-то не понравился, он пихнул его в грудь, и Каплун опрокинулся вместе со стулом на пол, сильно ударясь затылком. Янычар взгромоздился на него и с толком, с расстановкой истыкал сигаретами от шеи до пупка, прикуривая одну от другой.

Каплун терпел боль стоически, сам этому удивляясь. Он никогда не считал себя героем, боялся ходить к стоматологу, а тут как-то приспособился. Постанывал, конечно, покряхтывал, скрипел зубами, дергался, как окунь на крючке, но пощады не просил. Его поведение озадачило палачей.

Аслан вернул его в сидячее положение на стуле, а Христофор Иоанович огорченно заметил:

– Зачем так мучиться, любезнейший? Ведь гораздо проще сказать, где Шувалов?

– Сука ты, адвокат, – сказал Каплун. – Поганая, мерзкая тварь. Тебе к психиатру надо. Но вылечит тебя только петля.

– Не понимаю, какие у вас резоны, Федор Исаевич.

Быстрый переход