Что там случилось?
- Под дверью. Позвонил вроде кто-то. Официально мне просто неудобно.
- М-да? А знаешь... Не Чаплинский ли это наш опять расшалился? Чувствую я, что неприятности с посольством и прочими дипломатическими отношениями нам всем обеспечены. По моим непроверенным сведениям, он у неё провел значительную часть ночи. Буду через полчаса.
"Большую часть ночи..." И естественно, они там не в шахматы играли... Тошкин издал что-то среднее между звериным рыком и собачьим воем. "Если к другому уходит невеста, то неизвестно, кому повезло... "- Хорош жених: одни оставляют детей, другие - деньги, этот на память подарил бомбу. Может Надюша просто хочет с ним помириться?
- Убью! - громко сказал старший следователь городской прокуратуры Дмитрий Савельевич Тошкин и ринулся к сейфу, где хранилось его личное, но немного и табельное оружие. - Все равно убью, - Отелло средней полосы находился в состоянии аффекта, которое ему не очень шло. Кожа на лице стала багровой, а намечающиеся залысины покрылись бурыми и лиловыми полосками, на лбу выступил пот, руки дрожали. Еще немного и провинциальный следователь Тошкин мог бы составить конкуренцию Майклу Джексону в вопросе превращения человека в волка, но Дмитрий Савельевич смог взять себя в руки, в качестве аутотренинга используя давно сложившуюся антисемитскую традицию. "Все зло от евреев. Они разрушили мое личное счастье", - решил Тошкин и почти успокоился.
К Надиному дому саперы одиночки подъехали в машине Гребенщикова, сохраняя
почти враждебное сосредоточенное молчание. Коля казнился за не к месту длинный язык. Тошкин продумывал варианты возможного использования агента Крыловой в смертельном поединке с мировым сионизмом.
- Дима, если бомбы там нет, я скажу ей все, что думаю по этому поводу, - предупредил Гребенщиков.
Самодельная бомба была соединена с замком двери. По задумке автора она должна была шарахнуть в ответ на возможные метания английской собачки.
- Тут было бы больше шума, чем взрыва, - недовольно сказал Гребенщиков, складывая устройства в стерильный пакет для экспертизы. - С какими документами мы все это сдадим? Что напишем? Шли случайно по подъезду и обнаружили? А, Тошкин?
- А знаешь, - раздумчиво сказал Дмитрий Савельевич, - давай-ка скажем мы ей, что пока ничем помочь не сможем. Не в наших силах. Пусть хоть полдня дома посидит. Не мельтешит перед глазами.
- Согласен, - сказал Гребенщиков, - если она ещё раз появится у меня в гостинице с таким вызывающим лицом, то я её просто убью. Пусть отдохнет.
Тошкин и Гребенщиков понимающе переглянулись. Приговор Чаплинскому был подписан и обжалованию не подлежал. Да и если по чести и совести, то объективно, исходя из фактов, - все пути действительно вели в Рим, то есть в Тель-Авив. Нужно было только раздобыть доказательства. В крайнем случае их можно было даже просто организовать!..
- Я просто чувствую, что это он, - сказал Коля, садясь в машину.
- Мне тоже так кажется - согласился Тошкин.
Сговор, а точнее совместная акция прокуратуры и службы безопасности происходил под девизом: "кто тронет наших женщин, тот от них и погибнет", но ни Дмитрий Савельевич, ни Николай Иванович почему-то не хотели об этом думать.
- Надо все подробно обсудить. Эта бомба свидетельствует, что мы - на верном пути, заявил Гребенщиков.
Тошкин так не считал, совершенно другая вполне логичная версия Надиных приключений ясно прорисовывалась в его сознании. Но как иначе раскурить этих безопасников на информацию? Надо подыгрывать... Обязательно - надо подыгрывать.
- Давай поговорим где-нибудь на нейтральной территории. Без лишних ушей, - предложил Тошкин.
- И поедим заодно, - радостно согласился Гребенщиков.
Несмотря на то, что все приличное городское общество со страшной силой осваивало вновь открывшийся ресторан "Анкор", названный так в честь Петра Тодоровского и французского слова "еще", слуги порядка предпочитали уединенный кабачок на выезде из города. |