Две пары янтарных глаз сверлили Кроукера, его охватило страшное предчувствие. Антонио скрутил его еще крепче, а Хейтор стал примериваться, как получше отхватить ему руку. Со страхом глядя на Хейтора, Кроукер словно во сне увидел за его спиной, в глубине фургона, аппарат из металла и фарфора, от которого отходило множество трубочек. Он показался Кроукеру знакомым, где-то он уже видел такой, но где? Времени на размышление у него не было. Кроукер взглянул вниз на шоссе. Автофургон мчался так быстро, что бетонное покрытие слилось в одну сплошную линию. Упав с фургона на такой скорости, можно было запросто сломать себе ребра или, что гораздо хуже, шею.

Кроукер попытался вырваться из рук Антонио и выпрыгнуть на дорогу, но тот схватил его еще крепче, и Кроукеру не оставалось ничего другого, как беспомощно болтаться, ожидая своей участи.

В отчаянии Кроукер взглянул на Антонио, и между ними, совершенно неожиданно для обоих, пробежала искра, или вспышка молнии, таинственная и могущественная.

— Нет, не теперь... — Антонио остановил скальпель брата свободной рукой. — Терпение! — по-испански добавил он.

— Нет! — завопил Хейтор. — Я хочу получить ее сейчас и я это сделаю!

Он легко сбросил руку брата, и вновь скальпель зловеще сверкнул в свете уличных огней. Казалось, ничто не остановит Хейтора в его безумном стремлении завладеть трофеем.

И тогда Антонио сделал очень странную вещь. Улыбнувшись Кроукеру почти нежной улыбкой, он сказал:

— Духам тьмы все ведомо...

С этими словами он разжал пальцы, и в тот же миг скальпель рассек воздух в миллиметре от запястья Кроукера. Глубоко вздохнув, чтобы справиться с внезапно подступившей тошнотой, он сделал единственно возможное в такой ситуации — сгруппировавшись, он камнем упал с подножки фургона.

Кроукер катился и катился по бетонному покрытию стараясь максимально расслабить тело — именно так когда-то его учили падать. Вокруг скрежетали тормоза, бешено ругались водители. Его спасло то, что фургон мчался очень быстро, оставляя всех далеко позади себя.

Наконец, когда фургон уже скрылся из виду в облаках дизельных выхлопов, Кроукеру удалось откатиться на обочину. Рядом с ним тут же притормозил старенький пикап, за рулем которого сидел молодой парень. На вопрос о самочувствии, Кроукер, стараясь не кривиться от острой боли в плече и ребрах, ответил, что с ним все в порядке и попросил парня подвезти его.

Пока старенький пикап, весь трясясь и чуть ли не разваливаясь на ходу, послушно вез его к оставленной у конторы проката машине, Кроукер старался справиться с приступами тошноты. Перед глазами у него стояли два одинаковых лица, искаженных злобной алчностью и жаждой крови. Заскрипев зубами от боли, Кроукер закрыл глаза и тут же вспомнил знакомого вида аппарат из стали и фарфора, стоявший в глубине белого автофургона. Он был абсолютно уверен в том, что уже видел этот аппарат, но где? Потом он вспомнил шум компрессора. Мистер Лейес тоже слышал его в тот день, когда убили Соню.

Внезапно его пронзила догадка! Кроукер даже вскрикнул, напугав водителя. Он вспомнил, где видел этот аппарат. Братья Бонита пользовались перфузионным аппаратом, именно его Кроукер видел в белом фургоне! А компрессор делал его автономным! Теперь Кроукеру все стало ясно — "при помощи автофургона, перфузионной машины и компрессора они могли быстро совершать операции по добыче человеческих органов.

Кроукеру на память пришел скальпель, которым размахивал Хейтор, и теперь он уже не мог не представить себе обезглавленное и вскрытое тело Сони или Вонды, из которого окровавленные руки убийцы вынимают внутренние органы. Возможно, именно сейчас перфузионная машина прокачивала бельтцеровский раствор через почки Вонды, а может, и Сони.