Этот район так долго был в запустении, что его жители до сих пор, казалось, не могли поверить в его недавно начавшееся бурное возрождение. Большинство домов здесь были построены в тридцатых — сороковых годах, и во время Великой депрессии здесь можно было снять номер в полупустом отеле всего за пять долларов в неделю. В пятидесятых — шестидесятых годах здесь селились преимущественно пенсионеры — по большей части евреи из Нью-Йорка.

В конце семидесятых — начале восьмидесятых полуразрушенными зданиями необычной архитектуры заинтересовались спекулянты, у которых было больше денег, чем знаний и культуры. Тогда многие потеряли свой капитал. Однако спустя несколько лет, в конце восьмидесятых, сюда хлынул поток европейских дизайнеров, фотографов и их моделей, привлеченных невероятно низкими ценами. Они были в восторге от аляповатой архитектуры зданий и невероятных украшений в стиле Деко.

Было уже за полночь, когда Кроукер остановил свою машину у клуба «Мадонна». Оставалось меньше суток до того момента, как Хуан Гарсия Барбасена прибудет в Южную Флориду и станет жертвой Кроукера.

Разноцветные неоновые лампы освещали большие, в натуральную величину фотографии девушек-танцовщиц. Ретушь лишила снимки жизни, сделала их пустыми. Это напомнило Кроукеру пустую жизнь бедной Вонды. Теперь она уже не сможет наполнить свою жизнь смыслом. Кроукер миновал табачную лавку, из раскрытых дверей которой доносилась темпераментная афро-кубинская музыка. Тут он вспомнил о предательстве Бенни, и его снова захлестнула боль.

Клуб «Рок-фонарь», где в группе «Манман» играл Гидеон, Кроукер нашел без труда. Кем был для Рейчел это загадочный Гидеон? Приятелем? Или поставщиком наркотиков? Скорее всего и тем, и другим.

В этом клубе, как в «Маргейтском клубе любителей стрелкового и питейного спорта», были затемненные окна. Кроукер дошел до угла, заглянул в узкий переулок, заставленный зелеными контейнерами для мусора, возле которых жалась большая полосатая кошка с огромными глазами, похожими на желтые стеклянные шары. Над задней дверью жужжала, как осиное гнездо, лампочка сигнализации. Два грязных окна выходили в переулок. Кроукер заглянул в одно, увидел раковину и писсуар. По другую сторону грязного переулка была глухая, без окон стена, с единственной металлической дверью, запертой на висячий замок. Повернувшись, Кроукер направился к главному входу.

Клуб был стилизован под гараж — бетонные пол и стены, и три бензоколонки пятидесятых годов. Потолок украшали увеличенные страницы старых календарей. Перекрещивающиеся пожарные лестницы вели на второй уровень. Самым оживленным местом был авангардистского вида бар из железа и огнеупорного стекла. Там тусовались аленделонистые мальчики в блестящих слаксах и губасто-грудастые кандидатки в фотомодели. По телевизору, свисавшему с потолка, показывали какое-то шоу. Но звук был выключен, и грохочущий рок создавал более чем странное звуковое сопровождение.

На подиуме рядом с танцевальной площадкой сидели музыканты группы «Манман».

Кроукер заказал две бутылки новоорлеанского пива «Черный Вуду». Его раздражал вид юнцов, бесцеремонно лапающих разгоряченных девиц, но он отдавал себе отчет в том, что в их возрасте он сам был таким же, если не считать того, что тогдашнюю молодежь не так пугала жизнь.

С пивом в руках Кроукер подошел к музыкантам и тронул за плечо гитариста.

— Пива? — миролюбиво предложил он.

— Мы знакомы? — Гитарист обернулся, и Кроукер буквально остолбенел от удивления. Это была юная девушка с глазами желтыми, как нью-йоркское такси, и вертикальными, как у кошки, зрачками.

Он автоматически протянул ей бутылку пива и сказал:

— Теперь будем знакомы.

Она улыбнулась, показав маленький серебряный шарик, вдетый в кончик языка.