Наклонив голову, она поочередно коснулась обоих глаз. Когда она снова подняла голову, ее шокирующие кошачьи глаза остались лежать как на ладони. Это были контактные линзы! А ее настоящие глаза оказались ярко-голубыми. Убрав линзы в пластиковый футлярчик, она несколько секунд щурилась и слепо моргала.

— Ты прав, у Рейчел действительно есть личный дневник. — Она искоса взглянула на него. — Ты видел саше в нижнем ящике комода?

— Ну, конечно, от него пахло сиренью.

— От ее дневника тоже пахнет сиренью.

Значит, Рейчел засунула свой дневник в саше! Что же, девочки, у которых много секретов и любопытная мать, бывают очень изобретательны.

— Спасибо, — коротко произнес Кроукер.

Казалось, Гидеон не расслышала его. Она сосредоточенно складывала кассеты обратно в бардачок. В воздухе повисла неловкая пауза. Кроукер не торопился прерывать ее.

Помолчав еще несколько минут, Гидеон тихо проговорила:

— Вот тебе, детектив, информация к размышлению. Клянусь всеми чертями ада, Рейчел скрутило не из-за плохих наркотиков! В ту ночь мы с ней принимали одно и то же дерьмо. Это стопроцентная правда, ты понял?

Кроукер не на шутку задумался над словами Гидеон. Он понял, что нужно как можно скорее рассказать об этом Дженни Марш. Если Гидеон не лжет, то почему приступ случился только с Рейчел, а не с ними обеими?

— А в ту ночь, — мягко начал Кроукер, — в ту ночь Рейчел приняла много наркотиков?

— Ага.

— И какие же?

Мимо них проезжали машины; кассета давно закончилась, но они этого даже не заметили.

— Для начала мы проглотили пару колес, потом выкурили по паре косячков с гашишем, а потом, когда уже пришли в клуб, принимали только кокаин.

Пальцы Кроукера невольно сжались в кулаки.

— О Господи!

— Ну да, теперь остается только жалеть, что мы устроили такую мешанину.

— Раньше надо было думать.

— Мне так жаль Рейчел. — Гидеон откинулась на спинку кожаного сиденья. — Ты даже представить не можешь, как мне ее жаль. — В ее глазах стояли слезы. — Страшно подумать, что она может умереть...

— Знаю.

Кроукеру хотелось обнять ее за плечи, чтобы утешить, но Гидеон была не совсем обычной девушкой, поэтому он просто сменил тему разговора.

— Как называется клуб?

Она вытерла слезы ладонью.

— Что?

— Ты сказала, что в ту ночь вы были в клубе. В каком?

— "Разбитая колымага", это на Линкольн-роуд. С улицы он выглядит как кафетерий, и там действительно можно перекусить и выпить кофе, а позади есть помещение, в котором занимаются виртуальным сексом. Рейчел это очень нравилось...

— А тебе?

Гидеон мрачно взглянула на него исподлобья.

— Я просто исполняла ее капризы.

Ее слова запали Кроукеру в душу.

— Послушай, у меня кое-что есть с собой, я нашел это в комнате Рейчел. — Он вынул из кармана красный резиновый шарик с черными шелковыми завязками. — Ты знаешь, что это такое?

— Это затычка, ею пользуются сатанисты во время своих оргий.

— Так, значит, вы с Рейчел?...

Гидеон яростно замотала головой.

— Нет. Это не моя игрушка. Это не наша игрушка!

По ее лицу было видно, что она говорит чистую правду.

— Значит, — медленно и задумчиво произнес Кроукер, — она встречалась еще с кем-то, кроме тебя?

Гидеон нахмурилась.

— Очень может быть. Во всяком случае, я подозревала что-то в этом роде.