— Похоже, ты злишься?

— Мне не по вкусу, когда меня используют в качестве мишени. Вчера ночью кто-то пытался снести мне голову. — Кроукер помахал кольтом перед носом у Дарлинга.

— Бог ты мой, — пробормотал Дарлинг. — Похоже, дело обстоит гораздо хуже, чем я предполагал.

— Что ты хочешь сказать, черт бы тебя побрал?

— Получен официальный приказ ликвидировать тебя, — сказал Дарлинг. — Как тебе нравится этот бюрократический эвфемизм?

С востока горизонт был затянут низкими облаками. Наконец, солнце выбралось из-за них, заливая розовым светом трибуны стадиона. На поле легла четкая тень от навеса над верхними рядами.

— Теперь мне все ясно, — сказал Кроукер. — Это ты отдал приказ о моей ликвидации!

— Глупо! — рассердился Дарлинг. — Сам подумай, зачем мне назначать с тобой встречу и одновременно отдавать приказ убить тебя?

— Говори, говори, язык у тебя без костей!

— Я никогда не стал бы так делать, — продолжал настаивать на своем Дарлинг. — И я этого не делал. Больше того, я знаю, кто это сделал на самом деле.

Он был слишком хладнокровен и разговорчив для человека, к виску которого приставлен пистолет. Внезапно краем глаза Кроукер заметил какое-то едва уловимое движение — тень от навеса чуть заметно изменила свои очертания, на плавной кривой появился какой-то выступ, как раз над левым плечом Дарлинга. Если бы Кроукер обернулся, возможно, он увидел бы причину этого изменения. Впрочем, он мог и не разглядеть ничего — пришлось бы смотреть против солнца.

— Ну хорошо, — сказал Кроукер. — Предположим, ты не отдавал приказа о моей ликвидации. Тогда кто это сделал?

— Послушай, — чуть лукаво сказал Дарлинг. — Давай разберемся. Ты сердит, потому что тебя приказали убрать. Я сердит, потому что в засекреченную сеть ДИКТРИБ неожиданно пробрался какой-то внештатный агент А КС К.

Кроукер с силой вдавил дуло кольта в висок Дарлинга.

— Послушай меня, дерьмо ты этакое, — прошипел он. — Мне известно, что АКСК не пускает в свою информационную сеть персонал ДИКТРИБ. Ясно как день, что ДИКТРИБ и АКСК — враги. Я в свое время работал на АКСК, а вчера ночью меня чуть не прикончил федерал. Это ему принадлежал этот кольт, каким обычно пользуются офицеры АКСК. Уверен, тебе было известно о покушении.

— Конечно, известно, но ты ошибаешься, Кроукер, если думаешь, что я приложил к этому руку.

— Пусть ошибаюсь, зато мне удалось спастись.

Краем глаза Кроукер заметил едва уловимое движение на краю тени от навеса и понял, что это значило. Не теряя времени, он схватил Дарлинга за воротник дождевика своей биомеханической рукой и, сбив его с ног, силой оттащил под трибуну, где они оба, скорчившись в три погибели, замерли без движения.

Под трибуной пахло гниющим деревом и старой краской. Солнечный свет почти не проникал сюда. Здесь было прохладно и, кажется, вполне безопасно.

— Какого черта? — шепотом огрызнулся Дарлинг.

— Теперь я понимаю, как человек, чувствуя у своего виска дуло пистолета, может оставаться невозмутимо спокойным, — прошипел Кроукер. — Ты пришел не один? — Он рванул Дарлинга за грудки. — Так? На верхней трибуне кто-то из твоих людей, я видел его тень на поле. Пусть он спустится сюда, вниз, чтобы я на него посмотрел, — прорычал Кроукер.

— Ты не так понял. Этот человек — моя охрана.