— Помнится, ты как-то говорил мне, что тебе не нравится его окружение...

— Ну, в общем и целом это действительно так, — вздохнул Рейф, откидываясь на спинку шезлонга. — Правда заключается в том, дружище, что Бенни по своей натуре настоящий эксплуататор. Он ничего не делает просто так и дружит только с теми, кого он может так или иначе использовать. Кстати, именно аморальность делает его столь неотразимым в глазах женщин. И я могу их понять — есть что-то притягательное в том, как он ловко и хитро обходит все законы.

Кроукер отодвинул свою тарелку.

— Рейф, я хочу поговорить с тобой начистоту. Это жизненно важно для меня, особенно сегодня.

— Что-то мне не нравится твой тон, дружище, — заметно напрягся Рубиннет. — Это имеет какое-то отношение к Хуану Гарсии Барбасене?

— Несомненно. — Кроукер всем телом подался вперед. — Сегодня в полночь я положу свою голову на плаху.

— Сегодня в полночь в Майами прибудет Барбасена, — тихо проговорил Рейф.

Они долго молчали, глядя друг на друга. Океанская гладь сверкала на солнце, мимо катамарана пролетела пара поморников, направляющихся к берегу. Кроукеру снова захотелось уплыть вместе со скатом в темно-зеленую глубину, чтобы навсегда забыть шумный, суетный город и все то, что ему предстояло сделать сегодня ночью. Но его не пускала Рейчел. Он не мог допустить, чтобы ее жизнь угасла.

— Ты говорил, что готов помочь мне, Рейф.

Рубиннет мрачно кивнул:

— Ты можешь рассчитывать на меня, дружище. В этой жизни меня уже ничто не страшит.

— Ты даже не боишься помочь мне убить Барбасену?

Рейф покачал головой:

— Барбасена — закоренелый преступник, и на этот счет у меня нет никаких иллюзий. Без него этот мир станет только лучше. Я помогу тебе, хотя его смерть сделает Бенни самым счастливым человеком на свете.

Оба замолчали, и Кроукеру показалось, что он слышит, как в его жилах пульсирует горячая кровь, подгоняемая бешеными ударами сердца. Катамаран слегка покачивался на волнах.

Сглотнув ком в горле, Кроукер очень тихо сказал:

— Тебе известно, что Бенни работает на федеральное правительство США? Под его руководством Барбасена готовит крупномасштабную операцию в Мексике.

— Что ж, меня это нисколько не удивляет, дружище. Он всегда любил вращаться среди негодяев.

— На этот раз дело обстоит несколько хуже, — сказал Кроукер. — Но зачем ему нужна смерть Барбасены, если тот работает на него?

Рейф поднялся:

— Давай-ка прогуляемся.

Они прошлись по палубе. Матросы подняли якорь, и теперь судно медленно дрейфовало вдоль берега. Океанская гладь была усыпана рыбачьими и прогулочными лодками.

— Послушай, дружище, — начал Рейф. — Должно быть, и у тебя был свой учитель.

Кроукер кивнул.

— Ну, конечно, — сказал Рейф. — Каждый умный человек в молодости обязательно находит себе учителя. Ни я, ни Бенни в этом смысле не составляли исключения. — Он сцепил руки вместе. — Проходит какое-то время, и обычные отношения между учеником и учителем становятся гораздо глубже, интимнее. Надеюсь, ты понимаешь меня? Ты начинаешь глубже понимать своего наставника, разделять его страхи, владеть той силой, которой владеет и он. А теперь представь, что у твоего наставника есть дочь — прелестнейшее существо, в чем-то очень сильная и независимая, а в чем-то — трогательно-слабая и беспомощная.