Когда эктоплазма затопила меня полностью, я оказался в вязкой темноте. Звуки тоже исчезли. Длилось это состояние секунд двадцать, а затем я словно проснулся.

И увидел себя в огромном холле, уставленном причудливыми статуями. Вернее — застывшими фигурами. Некоторые выглядели вполне реалистично, другие представляли собой настоящие абстракции.

Нет, это был не музей. Разве что в переносном смысле.

Я оказался во Дворце своей памяти. Но то, что хранилось здесь, наверху, меня не интересовало. Ко всем этим воспоминаниям можно получить доступ в любой момент. Чупе же предстояло провести меня ниже. Намного ниже тех мрачных подвалов, где таятся подсознательные страхи, и колодцев, куда спрятаны выработанные в процессе эволюции установки и неосознанные ужасы рептильного мозга.

Мне предстояло спуститься на самое дно — в подземелье анимансера. В место, о существовании которого не знают даже самые продвинутые психиатры.

— Идём? — окликнул меня появившийся справа Чупа.

Я кивнул.

— Веди.

До этого мне лишь пару раз приходилось отправляться в подобное путешествие. И ни один из них не доставил мне ни малейшего удовольствия. Так что и от этого спуска я ничего хорошего не ждал.

Чупа направился к лестнице, но свернул перед ступеньками. Я последовал за ним. Фамильяр задержался у ведущей в подвал двери, чтобы провести по ней пальцами. Коготки оставляли на дверном полотне волнистые символы, складывающиеся в сложный мерцающий узор. Секунд через пять дверь отворилась, и мой провожатый двинулся вниз. Его шерсть начала испускать свечение, превращая питомца в живой фонарь. Я спускался следом, строго следя за тем, чтобы вставать в центр ступенек: хоть лестница и выглядела как спуск в подвал, на самом деле никаких стен слева и справа не было — как и низкого потолка над головой. Всё это являлось лишь визуализацией, создаваемой моим подсознанием, чтобы защитить меня от собственных подавленных страхов — таких, которые появляются в ночных кошмарах. И стоило сбиться с пути, оступиться, как я оказался бы в самом центре кишащего чудовищами ужаса. Собственно, по этой причине анимансеру и требуется проводник.

Спускались мы довольно долго. Трижды справа показывались дверные проёмы, сквозь щели которых сочился голубоватый свет, но Чу шёл дальше.

Наконец, он остановился перед большим прямоугольником, вписанным в каменную арку, покрытую множеством соединённых друг с другом символов. Тонкие пальцы фамильяра забегали по плитам, как по клавишам, и вот створки массивной двери начали медленно раскрываться, выпуская зеленоватое призрачное свечение.

Я ощутил могильный холод, пронизывающий до костей и вызывающий вдоль позвоночника мурашки.

Мы вошли в большой круглый зал, похожий на старое городское хранилище газа, только с низким потолком. На высоте полутора метров над каменным полом парили вращающиеся прозрачные сферы, внутри которых плавали разноцветные рыбы с пышным и пёстрым оперением. Правда, в нескольких «аквариумах» рыбы были серыми и неподвижными.

— Твои заблокированные способности, — прокомментировал Чу, задрав голову и глядя на них. — Энергии у нас хватит только на одну, так что выбирай.

Я прошёлся мимо серых сфер, всматриваясь в каждую по очереди. Что же подойдёт лучше всего? Мне нужно получить над сознанием эмиссара преимущество, поместив его в условия, которые сделают его уязвимым. Хм…

— Пожалуй, вот эту, — я указал на «аквариум», внутри которого застыла скалярия с широкими чёрными полосами через всё тело.

Плавники и хвост понуро висели, глаза выглядели слепыми.

— Неплохой выбор, — подумав, кивнул фамильяр. — Может сработать.