О том, чтобы ломать какие-то там ментальные блоки, не могло быть и речи. Я едва успевал избегать быстрых и частых ударов, которые сыпались на меня с разных сторон. Приходилось полностью концентрироваться на драке.

Вдруг на киллера откуда-то сверху прыгнул Чупа!

Запустив пальцы ему в ноздри, он рванул вверх, задирая киллеру голову, а затем сдёрнул очки-авиаторы и прицельно ткнул в левый глаз.

О существовании фамильяра мой противник понятия не имел, так что от неожиданности завертелся на месте, пытаясь схватить хомяка свободной рукой.

Было бы глупо этим не воспользоваться. Что было сил, я врезал ему между ног!

Киллер с воплем грохнулся на землю. Резким ударом ботинка я выбил нож у него из руки и добавил кулаком в висок.

Такая атака должна была вырубить убийцу, но он даже не подумал отключаться. Схватил Чупу, оторвал от себя и швырнул в кусты.

Я обрушил на него ментальную атаку.

Не ломал блоки, а просто накрыл противника мощной волной, вызывающей панику, отчаяние, страх и ощущение собственной никчёмности. Против этого заранее блоки не выставишь. Ментор, может, и сумел бы сориентироваться, но мой враг одарённым не являлся. Просто кто-то подготовил его к встрече с менталистом. Но не анимансером. И в этом было моё преимущество. Которым я и воспользовался.

Киллер замер на секунду, ошарашенный тем, что разом свалилось на него. Заморгал, а затем лицо его приобрело кислое и тупое выражение, словно он утратил любое желание продолжать драку. Вместе с волей к победе.

Отлично! Это как раз то, чего я добивался. В таком состоянии человек становится лёгкой добычей. А в последнее время я здорово подкачался, если можно так выразиться.

Убийца вяло попытался до меня дотянуться, но я лишь уклонился, пропустив его клешню мимо себя, и немедленно ударил по блокам. Кто бы их ни создал, он не был анимансером. Высокоуровневым псиоником — безусловно. Но он не мог учесть, что его протеже окажется выбит из колеи внезапной атакой, которая разом ослабит ту основу, на которой он возвёл здание из ментальных блоков.

Ударил я сильно. Чтобы уж наверняка.

Если бы не защита, которой снабдили киллера, подобная атака могла бы вызвать нервный срыв, спровоцировать мощную панику, а то и вовсе свести с ума — смотря, по кому пришлась бы.

Я почувствовал, как блоки в душе моего противника затрещали, а затем посыпались, словно старая штукатурка под ударом кувалды.

Мне удалось пробить в ментальной защите брешь, и теперь через неё я потянулся к тем центрам, которые были нужны, чтобы захватить сознание врага.

Действовал я быстро, пока киллер не очухался. Коснулся там, подправил здесь, накинул ментальную сеть на зоны, отвечающие за волю и механизмы психической обороны, заложенные самой природой.

Не прошло и десяти секунд, как передо мной стоял уже не жаждущий прикончить меня громила, а совершенно безучастный человек, не желающий ничего. Пустая оболочка, сосуд, который я мог наполнить по собственному усмотрению. Что я и собирался сделать.

План созрел у меня заранее. Я лишь не был уверен, что сумею выжить и победить. Теперь же ничто не мешало мне его осуществить.

Осмотревшись, я убедился, что в скверике по-прежнему никого, кроме нас, нет. Отлично. Можно спокойно работать.

Я коснулся ментального паразита, уже изрядно разросшегося и теперь напоминающего медузу, запустившую тонкие невидимые щупальца в различные слои разума убийцы и его души.