Нет, сдавать его спецслужбам я не собирался. В некотором роде, ассасин — моя проблема. Но он же может стать и её решением.

Если устранить его — неважно, каким способом — Алайские пришлют нового убийцу. Или придумают ещё какую-нибудь каверзу. К которой я уже не буду готов. Сейчас же враги бездействуют, уверенные, что мои дни сочтены. И это даёт мне преимущество. Как и то, что их оружие оказалось в моих руках.

О, я сумею обратить его против хозяев!

Такой фокус мне доводилось проделывать лишь однажды, но сложного в нём ничего нет. Требовались только время и аккуратность. Программируя человека, необходимо соблюдать баланс. Если просто наполнить его императивами, ничем не подкреплёнными, дело не выгорит: он или рехнётся от противоречий, либо напортачит.

Каждое указание следовало подкрепить целым веером обоснований, сплетённых из тонкого кружева желаний, страхов, опасений, надежд и так далее.

Работа заняла минут двадцать. Даже, наверное, чуть больше. Зато я остался доволен. Ювелирные настройки воспринимались носителем как собственные, никаких внутренних конфликтов не предвиделось.

Больше о том, чтобы меня прикончить, киллер не помышлял. Всё, чего он жаждал, — так это поскорее выбраться из города, вернуться к нанимателю и следить за ним, передавая мне информацию! Теперь в стане врага у меня имелся шпион, причём, абсолютно преданный. Хоть и не знающий толком, почему.

Последним прикосновением я активировал программу.

Убийца моргнул, повёл взглядом из стороны в сторону, нахмурился, а затем уставился на меня.

— Прошу прощения, — пробормотал он удивлённо. — Я вас не заметил.

Похоже, решил, что мы едва не столкнулись.

— Ничего, — улыбнулся я, чувствуя, как от стоп медленно, но верно поднимается горячая волна отката.

Кивнув, киллер обогнул меня, слегка покачиваясь, будто только что проснулся, и двинулся к выходу из сквера.

Я же поспешно опустился на землю. Дышать было тяжело, сердце билось о рёбра, уши заполнял звон. Жар сменился покалывающим холодом.

Чупа, наблюдавший за тем, как я обрабатывал ассасина, с недовольным видом, подошёл вразвалку, заглянул мне в глаза.

— Что, плохо?

— Ещё как! Если вырублюсь… Не знаю… Пригляди за тем, чтобы меня белки не унесли.

— Было бы проще, если б ты отдал его мне, — мстительно проговорил фамильяр.

— Проще, но не так эффективно.

— Что ты с ним сделал? Память стёр?

— Нет. Кое-что получше. Теперь он на моей стороне.

Чупа озадаченно почесал голову между ушей.

— А! — обрадовался он собственной догадливости. — Марионеткой обзавёлся! Техника кукловода. Отлично, признаю. Конечно, я бы с удовольствием вырвал ему кадык, но ничего. Он ведь тебе не навсегда нужен? Рано или поздно…

Фамильяр продолжал разглагольствовать на тему того, что однажды доберётся до посмевшего швырнуть его в кусты обидчика, но я его уже не слушал: меня потащило в темноту, звуки смешались и растворились в неразборчивом шуме, а затем всё просто исчезло!

Глава 13

Самое плохое в откатах не боль, а то, что организм, чувствуя, что доведён до физического предела, отключается и уходит на покой. Не спрашивая тебя. Внутренняя регулировка зависит от подсознания и никак не контролируется. Нельзя просто взять и отменить её. И, наверное, это хорошо, потому что иначе одарённый просто мог бы умереть, переоценив в какой-то момент свои силы. Тем не менее, потерявший сознание человек становится лёгкой добычей врага. Поэтому за своими действиями в течение боя нужно тщательно следить, чтобы понимать, когда хватит. Увы, не всегда удаётся просто взять и прекратить.