В — значит «везение».

Судя по всему, комитет опасался, что тварь ещё жива, и прислал бойцов, обладающих специфическими навыками. Спецназовцы вокруг тоже отирались. А ещё… я был практически уверен, что на крыше одной из пятиэтажек, прямо на соседней улице, засел снайпер. Информацию об этом я извлёк из энергета.

Так вот, мне повезло.

Во время якобы ничего не значащего разговора я исподволь воздействовал на собеседника, внушал ему абсолютное доверие к моим словам и желание побыстрее закончить этот диалог. В сочетании с уверенностью, что ситуация, в общем-то, предельно понятная.

— Здорово вы его, — начал агент, лениво наблюдая за действиями сотрудников НИИ. — Полчерепа — как корова языком…

Пожимаю плечами:

— Среди нас был физик.

— Миха?

Имени сопровождавшего нас мужика я не знал. Но какое оно имело значение? Главное не сбивать направление беседы. Поэтому я ответил, даже не моргнув:

— Он самый.

Собеседник кивнул.

— Тогда понятно.

Больше вопросов по теме агент, представившийся Семёном, не задавал. Ему сообщили, что я из подчинённых Козлова и сам состою в КГБ, так что разговаривали мы как «свои».

— А что с медиками делать будете?

— На подписку, — ответил Семён. — С ними уже вопрос решается.

Я вспомнил, что городок небольшой, и карета скорой помощи может домчаться до больнички за считанные минуты.

Семён, видимо, заметил мою задумчивость и добавил:

— Не переживай, с медиками разберёмся. Они знают, как себя вести в таких ситуациях. Подписка о неразглашении — стандартная процедура. А вот тебе, дружище, придётся задержаться. Нужно будет дать показания и оформить всё по протоколу.

Я кивнул, не подавая виду, что мне этого не хочется делать. Оформление протокола — это, конечно, формальность, но в моём положении любая лишняя бумажка могла стать проблемой. Особенно если кто-то начнёт копать глубже и задавать неудобные вопросы. Но спорить с агентом КГБ бессмысленно, так что я просто сказал:

— Понял. Только бы шефа в больнице одного не оставлять. Он в тяжёлом состоянии.

Семён хмыкнул:

— Не волнуйся, за Козловым присмотрят. У нас свои люди в больнице. А теперь слушай сюда, — он понизил голос, чтобы его не услышали посторонние. — На территории института введён режим ЧП. Вызваны спецподразделения, меры контроля усилены. Так что ходи там аккуратно.

Я почувствовал, как по спине пробежал холодок. Режим ЧП в институте — это серьёзно. Понятно, что ситуация вышла из-под контроля, и руководство решило действовать жёстко. Но что именно они планируют? Хотят раздобыть биологические материалы, оставшиеся от пришельца? Не удивлюсь, если прямо сейчас массово ведутся беседы с научными сотрудниками, не работавшими с эмиссаром напрямую и не обладающими нужной степенью допуска. Всем этим людям надо закрыть рты.

— Понял, — коротко ответил я. — Буду на связи.

Семён кивнул и отошёл, чтобы отдать распоряжения своим людям. Я остался стоять на месте, глядя на обработанные реактивом пятна чёрной крови, которые уже начали высыхать на асфальте.

В голове крутились мысли о том, что будет дальше. Эмиссар, которого мы только что убили, был лишь частью чего-то большего. И если на территории института действительно введён режим ЧП, значит, угроза реальна и масштабна.

Я вздохнул и потёр виски.