По прибытии в город меня сразу взяли в оборот.

Дворец пионеров выглядел внушительно. Монументальная архитектура, белый мрамор, барельефы и скульптуры — средств и труда в новое здание вложили немало. От души, так сказать.

Перед входом развевались флаги советских республик. Из выставленных на крыльце колонок лилась торжественная музыка. Но народу практически не было. Видимо, участников мероприятия должны были доставить позже.

Меня провели в большой актовый зал, где уже расположилась часть приглашённых и чиновников, участвующих в открытии дворца. Я примостился на заднем ряду кресел, чтобы спокойно выучить текст выступления. Пару раз ко мне подбегала девушка-организатор — уточняла, всё ли в порядке, и помню ли я, за кем выступаю.

Соколова куда-то делась. Объявилась она только за четверть часа до начала мероприятия. Спросила кратко:

— Готов?

— Всегда готов. Как Гагарин и Титов.

— Отлично. Тогда пошли.

Я уже решил было, что открытие будет проходить в актовом зале, но оказалось, что там лишь собирались спикеры.

Когда мы вышли на крыльцо, стало ясно, что площадь перед дворцом заполнена пионерскими отрядами. Вожатые держали таблички с номерами школ.

Народу собралось изрядно. Что меня радовало, ибо это означало, что я смогу существенно пополнить свой запас положительной энергии.

— Помнишь, когда твой выход? — шепнула Соколова.

Я кивнул.

— Конечно.

Мне предстояло выступать не в числе первых, ясное дело. Сначала шли члены муниципалитета, городского управления и так далее. Так что, пока до меня дошла очередь, ждать пришлось больше часа.

Но меня это вполне устраивало. Пока выходившие к микрофону толкали речи, я считывал эмоциональный фон собравшихся перед дворцом. Людям требовалось время, чтобы разогнаться, так сказать. И нужно было поймать момент, когда в них поднимутся радость, воодушевление и так далее — всё, что мне требуется. И успеть поглотить это до того, как пионеры устанут от долгого мероприятия и начнут испытывать раздражение. Это, конечно, тоже пища, но сюда я приехал для позитива.

Выступления чиновников перемежались выступлениями местной самодеятельности. Члены всяких танцевальных, песенных, гимнастических и прочих кружков демонстрировали своё искусство. Так что мероприятие грозило здорово затянуться.

Примерно через двадцать минут после начала я понял, что эмоциональный фон толпы начал повышаться. Людей постепенно охватывало возбуждение. Особенно во время выступлений кружков. Так что я впитывал его, следя за тем, чтобы соблюсти баланс и сделать небольшой запас на будущее. Тут главное не переборщить, а то станешь слишком позитивным и оптимистичным, а это чревато склонностью к неверной оценке ситуации. В бою подобное может стать роковым, ибо напрочь убирает инстинкт самосохранения и бьёт по критическому мышлению.

Примерно через час с небольшим пионеры начали уставать. А к тому моменту, как очередь дошла до меня, впитывать уже было нечего: толпа выдохлась.

Моя речь была недолгой. Выдавая заученные фразы, я чувствовал, как люди теряют концентрацию, видел, как дети вертят головами и украдкой перешёптываются.

После меня шли ещё три выступления, а затем какой-то бюрократ перерезал широкую алую ленточку, символически объявляя дворец открытым.

Наконец-то!

По толпе прокатилась волна облегчения. Воздух наполнился аплодисментами.

Я бы и сам утомился, если б не накачался позитивом.

— Пора, — шепнула мне Соколова, беря под локоть. — На этом твоя сегодняшняя миссия окончена.

На обратном пути мы не разговаривали. Я ощущал исходившую от девушки отстранённость. Видимо, она понимала, что наши пути скоро разойдутся.

Думать об этом не хотелось: я успел привыкнуть к майору.