– Благодарю тебя за драгоценный подарок, который поднесла ты нашему мальчику!..

– Тише! – также шепотом прервал возбужденно молящуюся великаншу в королевском обличий ее супруг. – Медор взял слово…

– Боевые друзья, соратники! И вы, молодые воины! – объявил старый герой. – Сегодня мы собрались здесь, чтобы поздравить выдержавшего все суровые испытания бойца. Да-да, вчера еще мальчика, а сегодня славного воина из когорты юных!.. Сегодня он вступает в героическую, захватывающую жизнь, сегодня он делает первый шаг к славе, прильнет к груди Великой Богини сражений и, напитавшись мужеством, отправится в долгое странствие от победы к победе. Как и все выдержавшие испытания претенденты, дальше он пойдет самостоятельно. Ему еще многому надо научиться, многое познать, овладеть искусством единоборства. Да и силенок неплохо поднакопить… И я верю, что он преданно, с любовью и чистым сердцем, будет служить старшим. Он с радостью будет исполнять свой долг, не жалея сил и самой жизни в деле укрепления мощи нашего славного боевого братства. Хвала великой Тэ – в наших рядах появился еще один будущий герой!

Толпа воинов взвыла в ритуальном восторге.

– Кто он? Кто он?! – вопили собравшиеся в парадном зале облаченные в доспехи фирвулаги.

Медор – огромного роста, в черном балахоне с нашитыми блестками – и маленький Смаджер в доспехах стояли рядом. Воспитатель держал мальчика за руку.

– Я знал его с колыбели, так же как и его отца и деда. Он рос у нас на глазах, мы с умилением следили за его детскими играми и шалостями. Они

– Смаджер, его братья и сестры – принесли в Высокую Цитадель радость и надежду. Некоторые из присутствующих являлись его учителями, другие делились с ним рассказами о былых сражениях, поддерживали его, когда он слабел духом от бесконечных занятий, от исполнения обязанностей, которые накладывал на него его сан.

Другие дети, стоявшие сбоку, захихикали, а взрослые дружно завопили:

– Кто он?

– Шесть лет мы знали его как ребенка, ласково называли Смаджер. Но сегодня наступил великий день – сегодня он простится с детством и получит право на другое, более подходящее имя. – Медор сделал шаг назад и встал за спиной принца, положив тяжелые руки на его узкие плечи. – С верой в великое предназначение, с любовью и радостью я объявляю его: ШАРН-АДОР! ВЫЙДИ ВПЕРЕД И СКАЖИ СЛОВО!..

– Ох, сейчас ему держать речь! – выдохнула королева, прячась за сталагмитом. – Только бы он не забыл текст, не запнулся…

Медор отступил, ушел в тень, и маленький принц остался один на возвышении. Шарн-Адор поднял руки и вдруг засветился пульсирующим зеленым светом. Контуры его тела затрепетали, потеряли четкость, начали расползаться, потом как-то изогнулись – и перед присутствующими предстал гигантский кузнечик. Только не то милое, живущее в траве существо, а изумрудно-мертвенное, внушающее ужас членистоногое… Кузнечик-то кузнечик, но более он смахивал на исполинскую прожорливую саранчу. Уродливое создание залязгало нижней челюстью, почесало зазубренные фаланги на ногах – скрежет металла о металл пронесся по залу. Саранча крупнела на глазах, набирала вес – вот она стала чуть повыше Медора, вытянулась под потолок и, наконец, извергла скрипучие звуки:

– Я стою перед вами, я еще молод…

Дикие крики восторга и ликования сотрясли своды обширной пещеры.

– Шарн-Адор! Шарн-Адор, слитсал! Слитсал! Слитсал!..

Но вот наступила мгновенная тишина, и затем на мысленном канале зазвучала речь наследника престола:

«…И чтобы отблагодарить вас за теплые слова и добрые пожелания, я имею честь объявить о великой победе наших доблестных воинов.