– Это вовсе не значит, что мы не сможем иметь собственных детей, – испуганно сказала она.

– Интересно, какие чувства проснутся в твоей душе, когда придет срок лишать ребятишек их телесной оболочки?

– Их телесной… оболочки?

Хаген повернулся к ней, схватил за руки, с силой сжал. Дайана вскрикнула.

– Как ты не понимаешь, что наши собственные дети тоже станут частью программы. Ты, глупая женщина!.. Не только искусственно выведенные в пробирке особи – все! И твоя кровинушка тоже!.. Они все должны стать бестелесными, подобно моему возведенному в чин святого дяде Джеку. Их принудят – силой заставят полностью раскрыть свой ментальный потенциал. Духи, привидения, которым сначала придется маскировать свою античеловеческую сущность. А может, и не придется!.. Они будут куда более совершенны, чем Джек, – и я должен вэтом помогать Марку! Это будут бессмертные создания. Всякий раз, когда им потребуется пополнить запас сил, они будут подсоединяться к церебральному генератору. Им не потребуются такие примитивные приспособления, как руки, ноги, сердце, внутренние органы. Им не нужны лица! Они будут обходиться без губ – зачем целоваться, без рук – зачем касаться друг друга. Чистые рациональные сознания, сеть электродов, раскалившихся добела, когда их обладатель размышляет. О чем они будут размышлять, Дайана? О чем мечтать? Над чем смеяться? Смогут ли они любить? Как они будут относиться к нам, чем возблагодарят за то, что мы их породили? Ты задумывалась над этим, Дайана?

Его сознание распахнулось… Черное пятнышко, смахивающее на маленькую человеческую фигурку, явилось перед мысленным взором Дайаны. Фигурка обрела знакомые черты существа, броней отгородившегося от мира, замкнутого, лишенного тела, сверхусилием воли посылающего свою мысль в Галактику на поиски подобного себе – и никого не нашедшего, тогда в безумном отчаянии решившего изготовить похожих на себя монстров. «Не кричи, Хаген. Не бойся. Это я, твой папа».

– Ты знаешь, что он везет на «Кулликки»? Второй бронированный скафандр. Для меня…

Дайана ойкнула. Хаген обнял ее, прижал к груди, прикрыл полами плаща. Выделанная кожа белой антилопы, из которой тану шили плащи-дождевики, была удивительно мягкой, а внутри еще и теплой. То было тепло любимого человека. Дайана подняла голову – лицо, нависшее над ней, было небрито, глаза полны слез, подбородок подрагивал. Лицо, удивительно похожее на отцовское…

– Он не позволит нам уйти, – со страхом прошептала она.

– Если Эйкен Драм будет на нашей стороне, мы устроим Марку за его же деньги хорошенькую трепку, – сказал Хаген и погладил ее по волосам. – Если же старый волк подберется к нам слишком близко, у меня в запасе есть еще один крючок, на который он непременно клюнет. Я преподнесу ему в подарок кое-что заветное – пусть тогда он возится со своим «ментальным человеком», сколько его душе угодно.

Дайана всхлипнула, потом рассмеялась. Захохотал и Хаген, и тут же они слились в поцелуе.

– Ну-ка, девочка, – шепнул он и потянул ее в заросли, где на кустах висели маленькие круглые плоды. В народе их называют «волчьими ягодами».

…Потом они долго лежали, тесно обнявшись. Сухой торф был мягок и податлив, легкий ветерок рябил воду, от лилий струился густой ананасовый аромат.