Выпивка оказалась весьма крепкой. Влив в себя огненную жидкость, Ким торопливо подцепил вилкой из чашки с соленьями пахнущий специями кусочек.

Это было изумительно. Разжевав его, Ким пришел к выводу, что современная цивилизация — та, с которой он был знаком, — многое утеряла.

— Отличная штука… — произнес он. Деду его похвала явно понравилась.

— Это же свое, без всякой химии.

Столь же вкусным оказалось и мясо, а желтоватые клубни — с них сначала приходилось снимать несколько слоев мягкой после варки кожуры — и в самом деле напоминали картофель.

— Еще по чуть-чуть, и все… — Дед снова взял в руки бутыль и наполнил стаканы. Отказываться Ким не стал.

Он ел, чувствуя, как разливается по избитому телу приятное тепло. И как-то совершенно расхотелось задавать вопросы, хотя у Кима их накопилось множество. Да и дед явно не отличался разговорчивостью — а может, просто не любил говорить во время еды. Поэтому Ким молча ел, чувствуя, что своим хорошим аппетитом доставляет хозяевам удовольствие! Как-никак, гость из другого мира — и ест, не брезгует непривычной пищей.

Потом Кима снова начало клонить в сон. Дед лишь посмеивался, глядя на него, — до чего хилая молодежь пошла. Пара стопок, и его уже разморило…

Поужинав, дед вытер полотенцем руки и встал из-за стола.

— Спасибо, Полина. Уложишь гостя спать, а я еще к Игорьку схожу. Надо обсудить кое-что… — Он снял с вешалки плащ и вышел из дома.

Поблагодарив Полину за ужин, Ким снова забрался на кровать, думая о том, что Полина на редкость красивая и милая девушка. И даже то, что она прихрамывает на правую ногу, ее ничуть не портит. Потом вспомнил Шейлу — как-то она сейчас там? До чего же все изменилось.

Он лежал и смотрел на бревенчатую стену дома. Интересные люди. Добрые. И явно небогатые. Да и о каком богатстве можно говорить в этом лесу? Но ведь живут, и не скажешь по ним, что недовольны своей жизнью. Примитивно живут? Может быть. Но неужели хуже, чем в его богом проклятом мегаполисе?

Проснулся он еще затемно — может быть, потому, что лег очень рано. Хозяева спали, Ким слышал похрапывание деда и тихое, едва заметное дыхание Полины. Не желая будить хозяев, просто лежал, глядя в темный потолок, потом снова уснул.

Открыв глаза во второй раз, понял, что уже утро. В доме никого не было, рядом на стуле лежала его одежда, тщательно выстиранная и зачиненная. Рядом стояли кожаные башмаки — явно для него. Ким оделся, обул башмаки, они были смазаны для непромокаемости каким-то жиром. Обувь пришлась почти впору. Завязав допотопные шнурки, Ким вышел во двор.

Дождь кончился, но было очень сыро: Полины он не увидел, зато дед сидел на скамейке под навесом и неторопливо потягивал трубку. Заметив Кима, вынул трубку изо рта.

— Проснулся? Садись, поболтаем… — Дед хлопнул ладонью по скамейке.

— Спасибо… — Ким сел. — Я хотел поблагодарить вас. Вы спасли мне жизнь.

— Об этом не думай… — Дед махнул рукой. — Не ты первый, не ты последний. Вопрос в том, что тебе делать дальше.

— Не знаю, — ответил Ким. — Домой мне нельзя, там меня ищут. За убийство, — последние слова он добавил нехотя. Но понимал, что не имеет права ничего скрывать от этих людей. — А здесь меня приняли за шпиона и обвинили в организации покушения на Седрика.

— Я знаю, — кивнул дед. — Мне рассказывали о тебе.

— Вы не можете знать всего, — возразил Ким.