Послеобеденные занятия сегодня отменили, корабль приближался к конечной цели своего путешествия. Скоро в бой, поэтому бойцы должны хорошо отдохнуть. Несмотря на сытный обед, спать не хотелось, Ким вместе со своими новыми приятелями просто проводил время в приятных беседах, чувствуя невольное упоение от того, как хорошо все сложилось. Шнырь на радостях даже хотел подарить ему один из своих журналов, но Ким великодушно отказался.

Ближе к вечеру веселье куда-то улетучилось. Все молча лежали на койках, Ким думал о том, что с корабля смертников ему все же надо как-то выбраться. Что общего у него с этими уголовниками?

Неожиданно ему стало страшно. Ким вдруг осознал, как быстро меняется его настроение. Ведь какой-то час назад он обнимался со Шнырем, панибратски хлопал его по плечу. А сейчас уже готов разбить в кровь эту ненавистную рожу. Да что же с ним происходит?

В голову пришла интересная мысль, Ким свесил голову и взглянул на Барона.

— Барон… — позвал он. — Спишь?

— Нет… — отозвался Барон и открыл глаза. — Чего тебе?

— Нам что-то добавляют в еду?

— А ты не знал? — криво усмехнулся Барон. — Да мы жрем кучу всякой дряни — чтобы стать сильнее, выносливее. Плюс эйфории для кайфа.

— Эйфории? Это наркотик?

— Да. Он только у военных, на гражданке его не достать. Поэтому нет смысла отсюда сваливать, без него ты уже через день полезешь на стенку.

— Но это же незаконно! — возмутился Ким. — Они не имеют права травить нас этой дрянью.

— О каких правах ты говоришь… — Барон устало зевнул. — Вот подожди, завтра перед боем тебе еще «коктейль» вколют…

— Какой «коктейль»?

— Увидишь… — Барон отвернулся к стене и замолчал.

Итак, это правда… Ким поправил подушку и теперь лежал, глядя в потолок. Значит, их и в самом деле накачивают дрянью. И приступам хорошего настроения после еды они обязаны исключительно эйфорину. Оно и понятно — бойцы должны быть в хорошем настроении, иначе эта публика просто поубивает друг друга. А так они постоянно под кайфом. Плохо разве что утром, когда действие вечерней дозы заканчивается. Неслучайно все они едят с таким аппетитом. Ким со страхом осознал, что и сам с нетерпением ждет ужина. Выходит, он уже подсел на эту гадость.

Ким никогда в жизни не пробовал наркотиков, поэтому ощутил страх — что-то с ним теперь будет? В Департаменте с наркотиками было очень строго. Ким вспомнил, как ему и коллегам читали лекции о недопустимости употребления любой «дури». Основной упор в лекциях делался не на здоровье, а на то, что одурманенный офицер не сможет должным образом исполнять свои обязанности. Голова всегда должна быть ясной — это Ким усвоил крепко, поэтому сейчас чувствовал себя весьма неуютно. Наркотики — это смерть, и чаще всего очень быстрая.

Он вспомнил об упомянутом Бароном «коктейле», и ему стало еще тоскливей. Бежать, надо отсюда бежать. Только куда и как?

Запищал динамик — время ужина, Ким рефлекторно сел на кровати и свесил ноги. И тут же поймал себя на том, что он торопится. Что же ему делать? Не есть?

Он спрыгнул вниз, взглянул на Барона.

— Скажи, а к эйфорину быстро привыкаешь?

— Ты уже привык. Так что выброси из головы пустые мысли и пошли жрать. Без жратвы сдохнешь быстрее. Верно, Стратег?

— Да, — подтвердил всегда молчаливый Стратег. — Вначале я неделю голодал, но потом все равно начал есть. Я здесь уже шесть месяцев. Еще столько же, и меня переведут в невыездные.