Далеко их не повели, после минутного путешествия по коридорам подземелья Хитрый увидел массивную металлическую дверь. Пленников завели внутрь вырубленной в скале небольшой комнатушки. Она была совершенно пуста, Хитрый разглядел вмурованные в стену на уровне колен металлические кольца. К этим кольцам их и приковали наручниками. Убедившись, что пленникам никуда не деться, охранники удалились.

— Не нравится мне это, — пробормотал Лис, пытаясь поудобнее устроиться у стены. — Надо выбираться отсюда.

— А как быть с этим? — Коготь демонстративно звякнул наручниками.

За Лиса ответил Мирон:

— Лис прав. Нас наверняка решили пустить в расход, иначе бы обращались более учтиво. Но отсюда нам не уйти, надо ждать благоприятного момента. Договоримся так: если будут выводить и расстреливать по одному, каждый действует по своему усмотрению. Если поведут вместе, ждите моего сигнала. Нам надо выйти наружу и захватить глайдер. Раньше времени не дергайтесь, только все испортите. Всем понятно?

— Да… — процедил Коготь. Лис коротко кивнул, давая понять, что согласен с таким раскладом.

— Хитрый?

— Я все понял… — ответил Хитрый. — Буду ждать вашего сигнала.

— Хорошо. Тише, кто-то идет…

За дверью послышались шаги, лязгнул засов, в камеру вошли два охранника. Отцепив Мирона от кольца, они сковали ему руки перед грудью и вывели из камеры. Дверь захлопнулась, Хитрый помрачнел — вот оно… Сначала Мирон, потом и они. Зато в своих пропагандистских фильмах мятежники так любят говорить о гуманности.

— Как клопов передавят… — Коготь поудобнее уселся на полу, морщась от боли в ноге. — Хоть одному бы глотку перегрызть напоследок…

Ему никто не ответил, безнадежность их положения была очевидна. Хитрый вздохнул — может быть, Мирона уже нет в живых.

Словно подтверждая его мысль, через несколько минут за дверью снова послышались шаги, стукнул засов. Итак, кого на этот раз?

Охранники выбрали именно его, в груди у Хитрого похолодело. И тут же он вспомнил нечто удивительное — его уже расстреливали когда-то. Ну да, так оно и было! Его вели по какому-то болоту, на руках у него тоже были наручники. Только тогда его почему-то не расстреляли. Почему он остался жив, Хитрый не знал, зато хорошо помнил, как брел потом по болоту. Только куда он шел, да и когда это было? И было ли вообще?

Его вывели за дверь, крепко держа под руки. Повели по коридору, Хитрый отметил, что идут они в другую сторону — не туда, откуда их привели. Возможно, именно там у них находится расстрельная камера…

И вот тут Хитрый испугался по-настоящему. Перед его глазами вдруг всплыл образ камеры с ржавой облупленной дверью. Дверью, за которой пахло опилками и антисептиком. Там убивали людей, это Хитрый знал совершенно точно. Но самым ужасным было то, что расстреливал несчастных именно он…

Подобное не могло быть правдой, Хитрый попытался убедить себя, что просто вспомнил какой-то кошмарный сон. Так ведь бывает — приснится что-то очень реальное, реальное настолько, что с трудом отличаешь сон от действительности.

Наверное, так и в самом деле бывает. Только в его случае все это не было сном. Хитрый совершенно отчетливо помнил, как стрелял людям в затылок. И даже помнил, как именно надо это делать — чтобы осужденный не мучился.

На лбу у Хитрого выступили капли пота. Возможно, именно поэтому оказавшийся перед ним человек взглянул на него с откровенной неприязнью.

— Садитесь…

Услышав его голос, Хитрый вздрогнул и огляделся.