|
У него на совести — если, конечно, она у него есть — десятки человеческих жизней. Он действует всегда непредсказуемо. Черт возьми, я бы не удивился, если бы узнал, что где-нибудь в левом ботинке этого парня спрятано тактическое атомное оружие. В глазах Деслера появилось выражение ужаса, но именно к этому и стремился Кеннели. Хотя, с другой стороны, он ничего не преувеличивал. — Я должен позвонить, — продолжал он. — Где я могу… С этими словами Кеннели полез в карман, намереваясь достать свой радиотелефон. Но он не успел этого сделать. Трое полицейских заклацали своим оружием и наставили на него дула автоматов. Деслер жестом успокоил их. — Вы не сможете позвонить, — решительно сказал он. Кеннели возмутился: — Что это значит? — Это значит, что вы арестованы, господин Кеннели. Вы не сможете связаться теперь ни с кем по телефону или предпринять какой-нибудь другой шаг. С этого момента мы берем всю операцию на себя. Честно говоря, мы должны были сделать это с самого начала. — Вы просто не знаете, за что беретесь, — сказал Кеннели. — Этот парень… — Довольно! — Кеннели понял по голосу Деслера, что ему действительно лучше замолчать. Этот человек с внешностью провинциального бургомистра обладал завидным мужеством. — Я не намерен больше бездействовать и сложа руки наблюдать со стороны, как вы играете здесь в войну. Где сейчас ваш проклятый вертолет? Кеннели пожал плечами. — Понятия не имею, — сказал он. И это было правдой. После того как он убежал с места событий, он потерял всякую связь с вертолетом. Кеннели, сильно нервничая, повернулся на месте и несколько секунд сосредоточенно вглядывался в темноту, а затем снова обернулся лицом к Деслеру. — Послушайте, господин бургомистр, — сказал Кеннели, взвешивая каждое слово. — Можете арестовывать меня и моих людей — мне это безразлично. Более того, в таком случае я буду уверен, что по крайней мере доживу до утра. Но прошу вас, будьте разумны: отдайте вашим людям приказ стрелять на поражение. — В Салида? Кеннели энергично покачал головой: — Не только в Салида. Необходимо вести огонь по всему, что движется. Я не знаю, что там происходит, но в одном уверен: в этом доме таится неведомая опасность. Все, что из него исходит, враждебно нам, враждебно каждому человеку. Деслер засмеялся, но его смех прозвучал фальшиво. — Вы с ума сошли, — сказал он. — Правильно говорят об американцах: вы смотрите слишком много второсортных фильмов. — Я бы очень хотел, чтобы вы оказались правы, — ответил Кеннели, горько улыбнувшись, сделал шаг по направлению к Деслеру и протянул ему свои руки. — Прошу вас, арестовывайте меня! Деслер взглянул на его запястья с таким видом, как будто не знал, что ему теперь предпринять. Кеннели на это и расчитывал. Однако Деслер в конце концов отступил в сторону и махнул рукой одному из полицейских. — Задержите этого человека. И других тоже. Полицейский подошел к Кеннели, доставая на ходу наручники. Мысли путались в голове агента. Сначала он хотел силой вырваться из кольца окружения и бежать, но сразу же отогнал эту мысль. Он понимал, что окружен людьми, чей жизненный опыт исчерпывался преследованием мелких мошенников в маленьком провинциальном городке, но тем опаснее они были. Кеннели вряд ли сможет выполнить свое задание, если один из этих слишком старательных и слишком нервничающих полицейских выстрелит ему в голову. Наручники с лязгом защелкнулись на его запястьях. Этого звука Кеннели хватило для того, чтобы понять механизм их устройства, который он запросто сможет открыть без ключа. Пока один из полицейских вел Кеннели по улице, вцепившись в его предплечье, агент впервые по-настоящему внимательно огляделся вокруг. |
