– Я постараюсь быть один, – сказа Миронов.

– Не постараюсь, а один, – гнул я своё. – И никакой информации обо мне не докладывать своим начальникам.

– Как так? – тут уже удивился сам Миронов.

– А так, – сказал я, – мне терять нечего, пусть заслужат доверие…

Я представляю, что делалось у трубок прослушивания.

– Хорошо, – сказал Миронов, – где встречаемся?

– Завтра, у центрального входа в зоопарк, в полдень, – чётко сказал я. – Я буду в сером костюме, в шляпе, в тёмных очках. В руках сложенная вдвое газета «Правда», в месте сгиба будет вложена гвоздика. Запомнили? Могу повторить.

– Запомнил, буду, – сказал Миронов.

На эту встречу я и не собирался приходить. Я хорошо присмотрелся к дворникам, мороженщицам и продавщицам газированной воды с сиропом. Вряд ли они запомнили мужчину, который с удовольствием выпил у каждой по стакану газировки с двойным сиропом. Мороженщиц я изучал на следующий день.

За час до открытия зоопарка я уже был на месте, на своём наблюдательном пункте и в бинокль рассматривал окрестности. Из трёх мороженщиц осталась одна знакомая, две продавщицы воды были мне незнакомы. Два дворника сменились. На автостоянку встали две «эмки». Водители были знакомы друг с другом, а пассажиры, по трое мужчин в каждой разошлись в разные стороны. Я думаю, что читатель достаточно умён, чтобы ему нужно было дополнительно разъяснять складывающуюся ситуацию.

В 11.30 прибыл чёрный «паккард» с начальниками. Четыре человека. Судя по поведению, примерно одинакового ранга. Была бы возможность, приехали бы каждый на закреплённом автомобиле с клерками. Похоже, решили орденком разжиться за руководство и непосредственное участие в разоблачении и задержании опаснейшего врага всего советского народа, партии большевиков и лично товарища Сталина Иосифа Виссарионовича. О таких в лагерях и песни пели:

Как-то незаметно около начальников образовались четыре физкультурника-мордоворота в хлопчатобумажных спортивных костюмах – группа физического задержания.

Все на месте. Ждут прихода Миронова и его таинственного знакомца.

Появился Миронов. Первое, что бросилось в глаза – землистый цвет лица. У меня был такой же после отсидки в чекистском заключении. Идёт прихрамывая. Левая рука вдоль туловища. Напряжён, как будто под прицелом снайпера. А, может, так оно и есть. Есть человек – есть проблема. Нет человека – нет проблемы. Умер Максим, ну и хрен с ним.

Ну, что же, у меня остаётся примерно полчаса, чтобы убраться отсюда, потому что, подождав немного и почувствовав, что их рассматривали как клоунов, вылезших на арену перед центральным входом, сюда будут стянуты все силы для проверки всех подозрительных лиц мужеского пола в серых костюмах, в шляпах и тёмных очках.

Глава 34

Через день я снова позвонил в НКВД. Моего звонка ждали.

– Дежурный по управлению НКВД, – раздался звонкий голос.