— Злорадствуешь, — процедил Павел.

— Рад, — жестко ответил Алексей. — Мне осточертело все. Полтора года я дерусь с вами, и конца-краю не видно. Все мы озверели на этой дурацкой войне. Поверь, я сделаю все, чтобы эта вакханалия на крови поскорее закончилась.

— Все равно вы обречены, — процедил Павел.

— Нет, обречены вы, — помотал головой Алексей. — Вас не только обманули, но и предали. Ты думаешь, Ленин не знал, предлагая Оладьину мир, что это означает разгром Зигмунда, а стало быть, и вашей бригады?

— Значит, такова была историческая целесообразность, — пожал плечами Павел.

— Что меня бесит в тебе, Паша, — проговорил Алексей, — так это упертость. Бей тебя хоть в хвост, хоть в гриву, ты как твердил свои заученные лозунги, так и твердишь.

— Ты тоже, — оскалился Павел.

— Нет, Паша, я меняюсь, — возразил Алексей, — постоянно, ежечасно думаю, анализирую, ищу.

— Это потому, что ты в душе понимаешь, что не прав, — произнес Павел.

— Это потому, что я живу, стараюсь понять мир. Да, я знаю, что бываю не прав. Но ты считаешь, что все понял. Дурак, выдумал себе светлую идею и топишь людей в крови за нее. И чем яснее становится, что идея твоя нереальна, тем больше крови ты готов пролить, чтобы сделать мир таким, каким он тебе привиделся.

— Ты тоже, — буркнул Павел.

— Нет, я каждый раз стараюсь идти по пути, который приведет к наименьшим жертвам. Это мой критерий выбора. Видишь ли, когда я перевалил через первую сотню трупов, я понял, что если не остановить этот маховик, то все мы просто захлебнемся в крови. Но я защищаю тот мир, в котором хочу жить, а вы нападаете на него.

— Мы тоже защищаем свой мир, — парировал Навел.

— Ничего вы не защищаете, — вспылил Алексей, — только разрушаете. Если хотите жить по-коммунистически, откупите земли, создайте свои колхозы, покажите, как хорошо жить у вас, как рентабельны ваши хозяйства.

— Так ведь не дадите колхозы-то… — хмыкнул Павел.

— Отчего же? — ухмыльнулся Алексей. — Дадим. Кстати, таких попыток даже в этом мире уже достаточно было. И Оуэн, и «Новая гармония»*. Если коммуны разваливались, то только из-за амбиций и лени коммунаров, а не из-за происков злобных буржуев. А если и сохранялись, то никогда не добивались особых успехов. Между прочим, в новую конституцию специально вставлен пункт о коллективных хозяйствах. Я настоял, чтобы выбить у вас почву из-под ног.

— Филькина грамота эта ваша буржуазная конституция, — процедил Павел.

* Эти попытки создать коммуны имели место и в нашем мире.

— Достал ты меня, — рыкнул Алексей. — Закончим на этом.

— Что, в расход? — грустно улыбнулся Павел.

— Нет, — покачал головой Алексей. — Много мне стоило трудов адмирала убедить, но мы строим правовое государство. Вас будут судить за мятеж.

— Если не повесите, — злобно произнес Павел, — я снова буду бороться с вами.

— Попробуй, — безразлично пожал плечами Алексей.

— Алексей, — голос Павла задрожал, — Ингу ты…

— Она освобождена.