— Ты ее… — Павел задохнулся от ярости.

— Нет, это ты ее, — взорвался Алексей. — Это вы ее превратили в звереныша, в фанатика, это вы ее подставили под пули. Ненавижу.

Алексей с силой сжал кулаки, сдерживаясь, чтобы не избить Павла. Огромным усилием воли он удерживал вновь пытавшегося овладеть им зверя.

— Ты ее насиловал, гад?! – закричал Павел.

Его голос сорвался. Руки напряглись в бессильной попытке разорвать ремень, которым они были связаны. Алексей отошел к окну и проговорил, глядя в него:

— Ты бросил мне вызов, Павел. Ты хочешь лишить меня моего мира, того, во что я верю. Так готовься потерять все.

— Я тебя ненавижу, — с трудом выдохнул Павел. — Я тебя прикончу при первой возможности.

— Допускаю, — буркнул Алексей. — Но пока по законам военного времени я должен получить от тебя информацию о положении армии самопровозглашенного королевства Ингерманландия и о решениях королевской ставки.

— Держи карман шире! — хмыкнул Павел.

— Понятно. — Алексей встал, подошел к двери и крикнул: — Пеери.

В комнату вошел светловолосый мужчина в форме североросского майора. Мягко ступая, он подошел к Павлу и ласковым голосом произнес:

— Говорить будешь, сволочь?

Павел промолчал и тут же получил мощный удар в челюсть. Покатившись по полу, он выплюнул выбитый зуб. Попробовал приподняться и тут же получил мощный удар сапогом под ребра. «Так профессионально даже жандармы не били», — подумал Павел, корчась на полу. И тут он увидел Алексея. Генерал-майор стоял перед окном, заложив руки за спину, и меланхолично разглядывал улицу.

Алексей быстрыми шагами прошел по зданию Лужской городской управы. Капитан первого ранга, адъютант главнокомандующего Гюнтер Вайсберг отдал ему честь и открыл дверь президентского кабинета. Козырнув, Алексей прошел и отчеканил:

— Здравия желаю, ваше высокопревосходительство.

— Здравия желаю, — церемонно отдал честь адмирал.

Он дал знак подойти к разложенной на столе карте и произнес:

— Как ты знаешь, Макторг прорвал оборону противника под Приозерском и движется на Выборг. Но вот чего ты не знаешь, так это того, что Кронштадт высадил десанты в Петродворце и Териоки*, передовые части Юденича вышли к Гатчине, Дашевский форсировал Волхов и развивает наступление на Мгу, а Зигмунд окружен и потерял все основные войска. Он прислал мне телеграмму, в которой сообщает о готовности отречься от престола и отдать приказ о капитуляции войскам на двух условиях: мы должны гарантировать ему жизнь и позволить беспрепятственно выехать в Германию. Бежать ему уже некуда, все пути отрезаны. Маннергейм объявил о том, что выдаст ценности, которые Зигмунд собирался тайно вывезти через Финляндию.

* Териоки в нашем мире назывался Зеленогорск до вхождения этой территории в состав СССР. В этом мире, очевидно, власти не считали нужным переименовывать города в угоду политической конъюнктуре.

Алексей поднял глаза на патрона:

— Все? Победа?

— Ингрия вновь в составе Северороссии, а наша столица — Петербург! — торжественно заявил Оладьин. — Теперь мы пойдем дальше.

— Куда? — холодея, спросил Алексей.

— Исторически Северороссия включает Финляндию и Эстонию, — жестко произнес Оладьин. — Я намерен восстановить державу в этих границах.

— Но ведь независимость Эстонии и Финляндии гарантирована Британией, — произнес Алексей.