— Господин Татищев, — насупил брови министр, — после принятия ультиматума кайзера и беспрепятственного пропуска на свою территорию немецких войск Северороссия, управляемая адмиралом Оладьиным, не рассматривается нами как союзная держава. Кроме того, в качестве главного врага Великобритании в настоящее время рассматривается Германия. Безусловно, мы готовы оказать поддержу Северороссии в случае агрессии со стороны советского правительства, которое мы не признаем, но только после окончания войны на европейском театре военных действий. — Он поднялся и протянул руку, давая понять, что аудиенция закончена. — Прошу передать господину Оладьину уверения в моем самом искреннем уважении и наилучшие пожелания.

— Благодарю, — встал и ответил на рукопожатие Алексей, думая про себя: «В задницу себе засунь свое уважение и пожелания».

Яркое августовское солнце жарило булыжную мостовую Екатеринодара. Алексей стоял у открытого окна и смотрел на улицу. Только неделю назад Добровольческая армия, совместно с казаками опрокинув сопротивление превосходящей ее в численности в восемь раз армии Кубано-Черноморской Советской Республики, заняла город. Жизнь потихоньку возвращалась в привычное русло. Открывались магазины, спешили служащие по своим делам. Хотя армейские патрули и посты не давали забыть о военном положении.

К Алексею подошел генерал Раевский и негромко произнес:

— Вот сейчас и вы услышите то, что я выслушиваю уже месяц.

— Проходите, господа, — поднялся из-за своего стола адъютант.

Пройдя в кабинет заместителя командующего Добровольческой армии, офицеры вытянулись не стойке «смирно».

— Здравия желаю, — козырнул Раевский.

— Здравия желаю, — поморщился Деникин. Сесть гостям он не предложил.

— Антон Иванович, — произнес Раевский, — наше сообщение носит чрезвычайный характер, и мы бы хотели довести его непосредственно до командующего.

— Командующий занят и поручил встретиться с вами мне, — отрубил Деникин. — Я вас слушаю.

— Только что нами получено донесение, — произнес Раевский, — что сегодня утром войска красной армии и самопровозглашенного короля Ингерманландии Зигмунда атаковали войска Северороссии по всему фронту. Адмирал Оладьин выступил с воззванием, в котором объявил, что Северороссия находится в состоянии войны с самопровозглашенными режимами Советов и Зигмунда. Произошло то, о чем я вам говорил уже давно. Я еще раз прошу вас заключить военный союз с нами и приступить к совместным действиям против Советов. Напоминаю вам, что адмирал Оладьин поручил заявить о его безоговорочном признании Добровольческой армии как вооруженных сил законного правительства России.

— А я вам в сотый раз говорю, — насупился Деникин, — что все эти царьки, князьки и президенты, возникшие на теле России после семнадцатого года, для меня абсолютно безразличны. Что Зигмунд, что ваш Оладьин, что Маннергейм в своей Финляндии, что гетман украинский — все одно. Единственная основа, на которой я готов вести переговоры с вами, — это признание России как единой и неделимой державы и признание Северороссии, Финляндии, Польши, Украины, Кавказа ее неотъемлемыми частями.

— Антон Иванович, — с напором проговорил Алексей, — нельзя же так упорно идти на поводу у сомнительных политических течений. Вы постоянно отказываетесь видеть реалии сегодняшнего дня. Не так существенно, будет ли в ближайшие годы существовать единая Россия или населяющие ее народы разойдутся по национальным квартирам. Важно, как будут жить люди на ее территории и будут ли жить вообще. А какие паспорта окажутся в их карманах — дело десятое.