— Мистер Таттертон? — обратился к нему Майлс, удивленный, как и я, тем, что Тони не собирается сажать меня в коляску.

— Что? О да, давайте сделаем это.

Он осторожно поместил меня в коляску, а потом они с шофером подняли меня вместе с коляской и пронесли по ступенькам к входу. В дверях как манекен стоял высокий, худой седовласый мужчина с темно-серыми глазами и бледной сероватой кожей, с глубокими морщинами на лбу и складками на шее.

— Это Куртис, мой верный дворецкий, — представил его Тони.

— Добро пожаловать, — приветствовал меня Куртис, слегка поклонившись и отступив в сторону, с тем чтобы меня могли внести в этот огромный дом.

Меня вкатили в прихожую с китайским ковром на полу. На ковре, который, очевидно, видел лучшие дни много лет назад, были места настолько протертые, что через них просвечивался пол из твердых пород дерева. Одинокая люстра бросала слабый свет на каменные стены. Она была сделана для шести ламп, но горела только одна. На стенах висели в ряд родовые портреты суровых с желтоватыми лицами мужчин и женщин из Новой Англии. У женщин были вытянутые лица без единой улыбки, а мужчины, казалось, делали отчаянные усилия, чтобы выглядеть серьезными, важными, твердыми, как скала, на которой они построили свой великолепный дом.

— Со временем ты увидишь все, — обещал Тони. — А сейчас мы удобно разместим тебя в твоих апартаментах. Уверен, что после всего пережитого даже такая короткая поездка, которую мы только что совершили, сильно утомила тебя.

— Я слишком взволнованна, чтобы утомляться, Тони. Не беспокойтесь обо мне.

— Но это как раз то, чем я собираюсь заниматься отныне, Энни, — беспокоиться о тебе. Теперь ты для меня приоритет номер один. — Он продолжал катить меня в глубину дома. — Вот здесь прямо мой кабинет. Я позволю тебе лишь взглянуть на него, потому что его вид не для женских глаз. Требуется хорошая уборка, — признался он, склонившись так низко, что его губы фактически коснулись моего уха.

Хотя мы лишь остановились в дверях кабинета, я увидела, что Тони не преувеличивал. Единственная лампа в углу испускала длинные лучи безжизненного белого света на громадный письменный стол из красного дерева и черные кожаные кресла. Книги в темных сосновых шкафах казались покрытыми пылью. Лучи солнечного света просачивались через шторы на окнах на задней стене и захватывали кружащиеся пылинки, как лучи прожекторов. Интересно, когда в комнате в последний раз брались за тряпку или пылесос? Стол Тони был завален бумагами. Как он мог что-то отыскать в этом хаосе?

— Теперь, когда ты здесь, я, конечно, должен буду привести все б порядок. Пока я даже и думать не могу о том, чтобы ввезти тебя в это неубранное логово, учитывая также прочую неухоженность в доме. Мужчины, — добавил он, снова наклонившись ко мне, — когда живут в одиночества, склонны не обращать внимания на многие мелочи. Но теперь этому приходит конец… слава Богу, приходит конец, — пробормотал он и повез меня дальше.

По крайней мере, лестница не вызвала у меня разочарования. Она была такой, какой мы ее себе представляли, — длинные элегантные мраморные ступени с балюстрадой из полированного красного дерева. Одного взгляда на лестницу было достаточно, чтобы вызвать во мне желание стать снова здоровой и спуститься по этим ступеням, подобно принцессе из наших фантазий, в длинном пышном платье, с драгоценностями на шее и на руках, с декоративными камнями, гребнями в волосах.