Дикари столпились вокруг него с мечами наготове; их глаза ярко блестели даже в темноте. Марк приспустил мех на бедро и высоко поднял гладий. Дикари не двинулись; он понял, что они смотрят на тела. После долгого молчания один из них, высокий, лысый и синий, с длинным узорчатым мечом, выступил вперед.

Воин указал куда-то далеко, потом на Марка. Потом покачал головой и указал на форт. Кто-то презрительно засмеялся, но воин резким жестом его оборвал. Он бесстрашно подошел к Марку и направил меч ему в горло. Второй рукой указал на костры и снова на молодого римлянина. Марк чувствовал, что синекожие обступают его все плотнее.

— Ладно, хотите зажарить меня на костре — пожалуйста, — произнес он, сам указывая на костры.

Высокий синий воин кивнул. Не сводя глаз с Марка, он дал краткий приказ, и другой воин положил руку на меч Марка и осторожно забрал его.

— А, зажарить на костре без оружия — теперь понял! — продолжал Марк.

Он заставлял себя говорить вежливо, хотя знал, что его не понимают. Потом он улыбнулся, и ему улыбнулись в ответ.

Форт остался в темноте позади. Когда Марк оглянулся, на фоне неба маячила голова Пепписа. А может, то была игра его воображения.

Синекожие важно и торжественно повели пленника в лагерь. Марк видел, как они готовятся к бою: оружие было свалено в кучу, воины танцевали или завывали у костров, сплевывая, по всей видимости, чистый спирт, судя по голубым вспышкам, которые появлялись в огне. Некоторые устроили состязания по борьбе; другие сидели и втирали в руки и лицо бледную глину — вот откуда синий цвет, догадался Марк.

Марк мало что успел рассмотреть, потому что его сразу поставили на колени у большого костра и в руки вложили грубую глиняную чашу со спиртным. Глаза заслезились от паров, но он проглотил все, изо всех сил стараясь не подавиться. Питье было очень крепким, и Марк жестом отказался от второй чаши, потому что хотел сохранить ясную голову. Конвоиры расселись вокруг и, похоже, обсуждали его одежду и манеры. Во всяком случае, они часто тыкали в него пальцем и смеялись. Марк не обращал на них внимания и думал только о том, не удастся ли сбежать. Воины сняли мечи с поясов и положили их на чахлую траву совсем рядом. Он мог бы один ухватить…

Мысли прервало пение рога. Все повернулись в ту сторону, откуда шел звук; Марк украдкой еще раз покосился на ближайший меч и обнаружил, что владелец положил на него руку. Подняв глаза, Марк встретился с крепким дикарем взглядом и иронически хмыкнул, когда тот покачал головой и улыбнулся, обнажая бурые гнилые зубы.

В рог дул первый синекожий старик, увиденный Марком. Ему было около пятидесяти, и, в отличие от поджарых, мускулистых молодых воинов, он мог похвастаться массивным животом, который выпячивался под одеждой и колыхался, когда старик двигал тонкими руками. Вероятно, он был вождем, потому что все выкрикиваемые им приказы моментально выполнялись. Трое ловких парней достали из ножен длинные мечи и кивнули друзьям в кругу. Кто-то достал маленькие барабаны, и зазвучал частый ритм. Трое стояли расслабленно, ожидая, пока ритм заполнит ночь, и наконец начали двигаться, быстрее, чем Марк мог себе представить. Их мечи были как куски рассветного солнца, а плавные движения перетекали одно в другое, совсем не так, как учили Марка.

Марк заметил, что этот бой отрепетирован и напоминает скорее танец, чем состязание. Мужчины вращались и прыгали, их мечи гудели, разрубая горячий ночной воздух.

Марк завороженно смотрел на представление, пока бойцы снова не приняли расслабленную позу и барабаны не затихли.