Я молча кивнул.

— Я хочу сказать, что мы имеем дело с индивидом, который хочет не только разыграть свои фантазии, но и прожить их, причем весьма активно, в течение достаточно долгого периода времени.

Я снова молча кивнул. Но где же Лиза? Действительно ли она в соседней комнате? Выпрямившись в кресле, я как можно более вежливо спросил:

— А нельзя ли поближе к делу?

— Я как раз к этому и веду, — ответил Скотт. — Я хочу сказать, что опыт работы в Клубе имеет для раба колоссальное значение, в противном случае ему или ей там не место. Я хочу сказать, что у нас здесь не дешевый бордель…

— Можете мне поверить, — перебил я его, — мы абсолютно с вами согласны. Можете не продолжать.

— Хорошо. А теперь то, что я собираюсь довести до твоего сведения, может показаться грубым, но ты должен понять, почему я это говорю, а потому я хочу попросить тебя сохранять спокойствие и позволить мне договорить до конца. Если ты сейчас добровольно не сядешь с нами на самолет и не вернешься обратно — и, смею заверить, никто из нас не собирается применять к тебе силу, — тебя навечно занесут в черный список Клуба. Ты никогда больше его не увидишь — ни в качестве раба, ни в качестве члена, ни даже в качестве сотрудника любого уровня. — Пауза. Тяжелое дыхание. Потом, понизив голос. Скотт продолжил: — Более того, тебя внесут в черные списки всех заведений типа нашего, с которыми мы сотрудничаем по всему миру. А еще тебя внесут в черный список все инструкторы, с которыми мы работаем. Включая Мартина Халифакса. Он теперь даже на порог тебя не пустит, и если ослушается, то мы разорвем с ним все отношения, а потому Мартин рисковать не станет. Ну вот, Эллиот, это значит, что всю свою жизнь ты будешь вспоминать полученный здесь уникальный опыт. Но ты уже никогда не сможешь его повторить. Клуб будет расширяться, появятся новые филиалы, откроются новые клубы, и ты будешь читать об этом, но вход туда тебе будет заказан.

Я слушал его с каменным лицом.

— Советую тебе хорошенько подумать, — продолжил он. — Советую тебе подумать об истории своего сексуального становления, о том, что тебя привело к нам. Советую тебе подумать о том, через что тебе пришлось пройти, прежде чем ты бросил якорь в нашей гавани. Советую тебе хорошенько подумать о своих ожиданиях, о том, на что ты имел право надеяться, прежде чем Лиза тебя увезла. Можешь не отвечать мне сразу. Просто хорошенько подумай над моими словами.

— Полагаю, ты все же кое-что недопонимаешь, — встав с кресла, ответил я. — И если позволишь мне переговорить с Лизой…

— Сейчас речь идет не о Лизе, — вмешался в разговор Ричард. — Это сугубо между нами. Ты должен сделать выбор…

— Минуточку! Я что-то не понимаю, — перебил его я. — Ты что, хочешь сказать, что Лиза уже не в Клубе? Ее что, уволили? — Я чувствовал, что веду себя слишком уж агрессивно, а потому сделал глубокий вдох, чтобы хоть чуть-чуть успокоиться.

— Нет, Лизу не уволили, — ответил Ричард. — Лиза — это особая статья. И если здесь и делаются какие-то исключения, то делаются они именно для нее.

— Ну тогда о чем мы здесь говорим?! — Я кипятился все больше и больше и злился теперь уже на нее. Интересно, что она им сказала? Я изо всех сил пытался ее защищать, не зная даже, что же она все-таки им сказала. — Насколько я понимаю, — нахмурился я, — она объяснила вам обстоятельства нашего отъезда. Вы так со мной разговариваете, будто я что-то нарушил, и не разрешаете с ней поговорить хотя бы для того, чтобы выяснить, что она вам сказала. Не понимаю, что тут происходит…

— Эллиот, сейчас она тебе не поможет, — вступил в перепалку Скотт.