Изменить размер шрифта - +
Это пора, когда люди теснятся у очагов в ожидании рассказов, наполненных яркими и сочными подробностями. Это пора, когда гостиницы переполнены до отказа, а странствующие менестрели исполняют скабрезные чужеземные песни об огне и солнечном свете. В любое другое время их труд не стоит и медяка, но зимой… В эту пору унылых небес и мрачных сердец даже жалкий рассказчик может заработать полный горшок золота и серебра за свои байки. Так все жаждут историй зимой.

Конечно, и я хочу кое-что получить за свое повествование не золото, а нечто более ценное. То, что ожидает с рождения всех людей. То, что у меня было похищено ведьмой. Я хочу обрести смерть.

Пока весь мир кутается в безмолвный плащ зимы, я продолжаю историю Элены. Прошу вас закройте глаза и внемлите. В зимнем шепоте выделяются грозные голоса. Вы слышите их? Люди бряцают словами, будто оружием, наносят и отражают удары… И там же, окруженная их яростью, сидит одинокая женщина.

 

Книга первая

ВРАТА ВЕЙРА

 

ГЛАВА 1

 

Трон казался Элене очень неудобным. Это кресло явно предназначалось для кого-то солидного и больше повидавшего в жизни, чем она. Высокую прямую спинку покрывали узоры в виде вьющихся роз, чьи шипы чувствительно впивались в тело даже через платье и шелковую накидку. На жесткое сиденье, сделанное из отполированной твердой древесины, никто не догадался положить подушку, чтобы сделать кресло хотя бы чуть-чуть удобнее. Целую вечность трон олицетворял власть в А’лоа Глен. На нем восседали короли и наместники, люди, закаленные морем и плевавшие на удобства.

Даже размеры кресла устрашали. Элена терялась в нем, чувствовала себя маленьким ребенком. Кроме того, у трона не было подлокотников, и девушка не знала, куда девать руки. Помучившись, она в конце концов положила их на колени.

В шаге от Элены, хотя, если учесть, сколь мало внимания на нее обращали, то, пожалуй, в целой лиге, стоял стол, за которым теснились представители всех держав и народов, выступивших на борьбу с Гал’готой. Элена знала наверняка, что о ней думают. Большинство собравшихся видели в ней лишь худенькую девушку с бледной кожей и огненно-рыжими волосами. Никто не замечал боли в ее глазах и страха, выросшего из осознания собственной мощи. Для них она — так — пестрая пичуга на жердочке.

Элена отбросила прядь волос, упавших на глаза.

На разных, знакомых и незнакомых, языках люди за столом старались перекричать друг друга. Двое мужчин на дальнем конце уже готовились к рукопашной.

Кое-кого из присутствующих Элена хорошо знала. Они помогали вырвать остров А’лоа Глен из когтей зла. Главный шкипер флота дри’ренди, все еще в повязках после недавних сражений, яростно защищал свои требования. Рядом с ним напряженно застыла королева народа элв’инов, мать Мерика. На ее длинных серебристых локонах играли отблески факелов, будто иллюстрируя извечную борьбу огня и льда. Вплотную к ней — мастер Эдилл, старейшина морского народа мер’ай, достаточно уравновешенный, чтобы оставаться спокойным и дружелюбным в водовороте хриплых выкриков.

Но на каждого знакомца приходилось несколько, известных Элене лишь понаслышке. Она скользнула взглядом вдоль длинного ряда незнакомых лиц сплошь правители или посланники сопредельных держав. Все они хотели быть услышанными, поскольку каждый утверждал, что лучше других знает, как одолеть Гал’готу.

Одни предлагали выжечь остров и отступить на материк, другие возражали — нет, нужно удерживать остров любой ценой, и пусть Темный Властелин губит свои армии, бросая их на неприступные укрепления. Находились и такие, кто желал использовать временную победу на острове, чтобы закрепить успех и двинуться на Блэкхолл, цитадель Гал’готы, пока враг не успел собрать рассеянные силы в единый кулак. Горячие доводы и пылкие споры продолжались уже почти месяц.

Быстрый переход