– Просто хочу спросить, что вам известно о людях, которые умерли в Южных Вратах. – Уэлдон открыл было рот, но он предупредительно махнул рукой. – Не желаю выслушивать дерьмо собачье типа того, будто от стариков больше нечего ждать. Я имею в виду трех человек, одиноких, с отменным здоровьем – по свидетельству вашего доктора, – случайно погибших за последние девять месяцев. С интервалом ровно в три месяца. Вы безусловно их знаете по именам: Адель Боргер, Джозеф Лео, Эдвард Нойснер.

Уэлдон побледнел. Казалось, вот‑вот потеряет сознание.

– Конечно, знаю. Ужасная трагедия.

– Мой отец должен был стать четвертым, причем точно по расписанию. Что вам об этом известно, мистер Уэлдон?

– Разумеется, ничего не известно. Откуда?

Это решило дело. Джек оглянулся, других машин не увидел. Место ничем не хуже любого другого.

Он велел остановиться, вышел из машины, заставил директора перебраться на пассажирское сиденье.

– Заложите руки за спину.

– Что в‑вы собираетесь делать?

– Я хочу вас связать.

– Нет!

Джек схватил его за длинные темные волосы.

– Слушайте. Можно покончить миром, если будете выполнять мои распоряжения, или силой... Тогда я прострелю вам бедро, колено, еще что‑нибудь столь же болезненное и кровоточивое, пока не станете отвечать. Не люблю в крови пачкаться. Предпочитаю чистые легкие способы грязным и кровавым. А вы?

Уэлдон, всхлипнув, заложил руки за спину.

Джек замотал липкой лентой запястья, колени и щиколотки. Сел за руль, тронул с места «де‑сото», направился к городу, продолжая допрашивать Уэлдона про троих погибших, отца и Семели. Тот продолжал отпираться. Наконец «де‑сото» остановился перед запертыми воротами известнякового карьера.

– Стало быть, – заключил он, – вам ни о чем ничего не известно, так?

– Прошу вас... Правда, поверьте, ничего не знаю.

Джек не поверил.

– Мне это не менее неприятно, чем вам.

С такими словами он разогнал машину и бросил ее на ворота. Под вопль Уэлдона цепь лопнула, а створки распахнулись.

– Бамперы! Хром!

Джек свернул влево на узкую тропку, шедшую вниз под легким уклоном. Слева тянулась грубая известняковая стенка. Ненавидя себя, он с усилием вывернул руль, ободрав левый бок автомобиля о камень.

– Боже мой, нет! – крикнул Уэлдон.

– Очень жаль. – Чистая правда.

Добравшись до дна карьера, Джек не совсем вписался в поворот, грохнув передом в каменный выступ. От удара машина остановилась, директора бросило на приборную доску. Непристегнутый, не имея возможности вытянуть руки, он сильно ударился и отлетел на спинку сиденья.

– Ух ты, – посочувствовал Джек. – Больно, наверно. Хотя это лишь малая доля того, что испытал мой отец, когда на него на Южной дороге налетел грузовик. – Он прищурился. – Поглядим. Левую сторону мы переделали, посмотрим, что можно сделать с правой.

С трудом сохраняя легковесный тон, он подвергал директора тем же страданиям, которым подвергся отец при наезде, сознательно калеча прекрасный классический, ни в чем не повинный автомобиль.

– Нет, прошу вас! – завопил Уэлдон.

Джек прибавил скорости и въехал правым боком в другой выступ. Сосед вновь налетел на приборную доску, и на этот раз головой в ветровое стекло. Обратно свалился не на сиденье, а на пол.

Потом принялся всхлипывать.

– Хорошо, хорошо... Я вам все расскажу, только вы не поверите.

– Попробуйте, – предложил Джек, ставя автоматический пистолет на предохранитель, а машину на ручной тормоз. – Вы даже не представляете, до чего я доверчив.