Впрочем, кажется, его это устраивает.

Джек передернулся. Ночной кошмар...

О самом садовнике ничто в трейлере не говорило. Ни семейных фотографий, никаких свидетельств прошлого. Видно, не хочет помнить о прошлом.

Он вышел, запер дверцу трейлера, направился к Вратам. Свернул с дороги, поставил машину в деревьях у ограды рядом с другими следами шин. Протер рулевое колесо, приборную доску, дверцы, оконные ручки, пошел вдоль ограды.

Просто. Слишком просто. Члены клана Семели вполне могли сделать то же самое со своим пикапом.

Семели... Направляясь к отцовскому дому, Джек по‑всякому прокручивал в голове проблему, отыскивая решение.

С Уэлдоном он согласен в одном: девушка каким‑то образом управляет живыми болотными тварями. Как – неизвестно, но можно поклясться, что дело не обходится без узловой точки в лагуне. При ее содействии Семели открыто совершает идеальные убийства – жертвоприношения, которых она требовала от Уэлдона, – и никто даже не подозревает, что несчастные случаи продиктованы человеческой волей. Нет вопросов – нашествие тараканов пальметт, нападение аллигатора – ее рук дело.

Одно ясно: ее надо остановить. Способ можно потом придумать. Надо сначала вернуть Карла в трейлер... домой.

10

– Вот и ты, – приветствовал отец вошедшего сына, видимо только встав после дневного сна, приняв душ и побрившись. – Где был?

– В разных местах. Никто в мое отсутствие не заходил, не звонил?

– Никто. Все тихо. Кого‑нибудь ждешь?

Джек постарался скрыть огорчение.

– Отчасти.

– Слушай, надо продуктов купить. Отвезешь меня в «Пабликс»?

– Может быть, дам ключи от машины, а сам здесь посижу? На случай, вдруг кто‑нибудь позвонит или явится.

– У тебя неприятности, Джек? Если так, то давай помогу.

Он посмеялся в надежде, что вышло не слишком натужно.

– Неприятности? Только не у меня. У одного знакомого возникли небольшие проблемы.

– Какие?

Разумеется, он ведет себя странно – в отцовских глазах, – но не привык, чтоб ему задавали вопросы, отмечали и комментировали уходы‑приходы.

Вот почему я живу один.

– Можно сказать, семейные.

– Твои игрушки имеют к этому отношение?

– Возможно.

Том со вздохом опустился в шезлонг.

– Мне ни с кем не было так тяжело разговаривать, как с тобой. Ты был замечательным мальчиком, а потом стал чужим. Кажется, обо мне ничего знать не хочешь, не желаешь, чтоб я о тебе что‑то знал... Отгородился стеной. Это моя вина? Что я такого сделал?..

Больно слышать и видеть страдание в озабоченном папином взгляде.

– Ты тут абсолютно не виноват. Просто такой уж я есть.

– Но ведь ты таким не был.

– Знаешь, люди меняются, – пожал Джек плечами.

– Нет, не знаю. Большинство не меняется. Кейт не изменилась, Томми тоже, хотя ему, может быть, не помешало бы. А ты... стал совершенно другим человеком.

Он только снова пожал плечами, стараясь сменить опасную тему:

– Довольно обо мне. Поговорим о тебе, пап. Как ты тут живешь?

Отец долго смотрел на него озадаченным и расстроенным взглядом, потом встряхнул головой.

– Я? По‑моему, отлично. Климат нравится... впрочем...

– Что?

– Не знаю. Иногда кажется, что я сделал ошибку, перебравшись сюда. Порой не понимаю, зачем вообще уехал из Джерси.

– Я тоже удивился. И Кейт.

– Никогда не совершал импульсивных поступков, а тут вдруг внезапное побуждение. Получил однажды по почте рекламный проспект Южных Врат и с первого взгляда попался.