В глазах чуть прояснилось, он успел заметить, как отец падает спиной в кусты, исчезает из вида.

Хотел крикнуть, но не издал ни звука.

Сердце пронзил страх. Не ранен ли папа? Жив ли вообще?

Джек попробовал подняться – не смог шевельнуться. Секунду панически думал, будто парализован, спина сломана, потом осознал, что его приковало нечто невидимое, неосязаемое, могучее, под напором чего можно только дышать. Хотел прикрикнуть на Рому – и того не сумел. Полностью оказался на милости липового профессора.

Впрочем, кажется. Рома не проявлял к нему интереса, даже не оглянулся, осторожно ступив на берег и остановившись в двух футах перед Семели.

Та попятилась.

– Итак, – сказал Рома. Джек хорошо его слышал, дождь и ветер утихли, хотя молнии полыхали вокруг. – Ты хочешь присвоить себе мое имя?

– Какое имя?

– Сама знаешь. Не твое.

– Расалом? Оно мое. Я и есть Расалом.

Она мгновенно получила пощечину – Джек только слышал хлесткий звук, видел, как пошатнулась девушка с искаженным лицом, почти почувствовал жгучую боль.

Расалом, понял он. Вот оно, настоящее имя этого гада.

– Никогда, – тихо проговорил Расалом безо всяких эмоций, – никогда не зовись моим именем.

– Кто сказал, что оно твое? – оскалила зубы Семели.

Надо отдать ей должное – не трусит. Судя по тому, как приняла удар, ее явно били и раньше.

– Я, – спокойно сказал Расалом. – И не оторвал тебе руки, ноги и голову лишь потому, что ты, чисто по глупой случайности, сумела найти способ убить женщину. За это я перед тобой в долгу. Только не испытывай свою судьбу, девочка.

– Вовсе не по случайности, – огрызнулась Семели. – И я тебе не девочка. Я была в дыре, в огнях, слышала голоса. Они сказали, что я Та Самая и имя мне – Расалом.

Он снова ударил, сильнее, она упала в грязь, потерла покрасневшую щеку. Несколько минут назад боль облегчил бы дождь, который теперь кончился.

– Предупреждаю в последний раз. Ты не Та Самая. Голоса обо мне говорили, а не о тебе.

– Нет! – крикнула Семели, вставая и пятясь. – Я Та Самая, меня зовут Расалом! Расалом‑Расалом‑Расалом! – Выхватила раковины, прижала к глазам. – А сейчас ты расплатишься. Больше меня никто не ударит! Никто!

Джек знал, что сейчас будет, желая ее поддержать.

Враг моего врага...

Оглянувшись на кеноте, он увидел полдесятка зубастых ос, вылетевших из отверстия. Видно, недалеко улетели.

О да, Расалома ждет кровавая, жуткая и мучительная – будем надеяться – смерть. Спасибо за место в первом ряду.

Джек собрался с силами. Зрелище будет ужасное, но не хочется пропустить ни секунды.

Расалом по‑прежнему стоял лицом к девушке, спиной к кеноте. Когда осы уже почти долетели, сделал движение левой рукой, просто шевельнул пальцем, словно за обедом подавал знак официанту, что вина в бокале достаточно, спасибо – и они остановились, зависли над ним, как стерегущие улей пчелы.

До Джека донесся хриплый крик Семели. Оскалив стиснутые зубы, она пыталась взять ос под контроль. Судя по насмешливо дрогнувшим губам Расалома, борьба его забавляла, а у противницы не было ни единого шанса.

Наконец, игра ему наскучила. Он снова махнул рукой, осы бросились на нее, как муравьи на кусок сахара. Стараясь их прогнать, Семели уронила раковины, вертелась, обливаясь кровью, брыкалась, отбивалась от атакующих со всех сторон тварей. Жутко было слышать ее вопли. Неужели Аня так же кричала, не мог не задуматься Джек.

Ему стало еще хуже при взгляде на Расалома, который стоял, с наслаждением наблюдая за смертными муками девушки.

Хорошо бы поднять руку, хоть одну, сорвать гранату с пояса, разнести в клочья ублюдка.