– Кхым кхым, – подал сигнал инвестор.

И со своего кресла нехотя поднялся доктор Микульчик.

«Ах ты жопа медицинская, продажная…» – подумал я. На то, что он меня поддержит, рассчитывать было бы глупо, но хотя бы нейтралитет соблюсти?

– Несмотря на моё хорошее отношение к… – он замешкался, вытесняя рефлекторное «подсудимому», – к Антону Спиридоновичу, я, к сожалению, не могу игнорировать некоторые важные моменты, которые следует осветить, исходя в первую очередь из интересов детей…

– Давайте давайте, доктор, – воодушевился мэр, – не стесняйтесь! Нет ничего важнее интересов детей!

И все вокруг закивали согласно. Дети, мол, наше всё.

– Дело в том, – нудил, глядя в стол, Микульчик, – что я вынужден констатировать психическую неустойчивость Антона, а также серьёзные психологические проблемы, которые препятствуют занятию педагогической деятельностью. Я не могу раскрывать детали из соображений медицинской этики, однако отмечу, что Антон избегает психологических квалификационных осмотров, в чём, я, к сожалению, ему потворствовал из личного хорошего отношения. Я уже получил взыскание от вышестоящего начальства и очень сожалею, что пошёл на поводу у нарушителя. Кроме того, Антон имеет признаки кобольд зависимости, что показывает тайминг использования лечебных капсул, которые установлены в учреждении. Каждый раз он задерживается там дольше, чем требуют проводимые процедуры. Эту информацию я получаю как контролирующий специалист, и более не могу её игнорировать.

Вот же гад! А я и не знал, что у него наши капсулы на контроле!

Микульчик вздохнул, и мучительно сглотнул пересохшим горлом. Я просто видел, как ему сейчас хочется выпить. Покосился на инвестора, и нанёс финальный удар.

– Я считаю, что Антон Спиридонович Эшерский должен быть отстранён от занимаемой должности по медицинским показаниям.

Выдохнул и сел. Под столом звякнула бутылками его сумка.

– Что же вы так, Антон Спиридонович, – скрипящим от фальшивого сочувствия голосом сказал мэр, – не бережёте себя? Здоровье – оно прежде всего! Тем более, душевное.

– Ну что же, – подытожил свиномордый образованщик, – отчёт мы заслушали, мнение специалиста выслушали. Думаю, пора переходить к голосованию. Тем более, что и кандидат на замену у нас есть…

С заднего ряда привстал и поклонился светящийся от удовольствия Эдуард. Чему он радуется? Должность собачья, проблем выше крыши, зарплата вообще никакая. Неужели ему так хорошо откатят с передачи здания?

– Напоминаю, все имеют по одному голосу, а Антон Спиридонович – два. Как директор и как член совета. Приступим? – мэр явно торопится покончить с неприятной процедурой.

– Прошу прощения, – раздался знакомый голос. Вот уж не думал, что услышу его ещё раз.

В торце стола соткался из игры света и наночастиц элегантный и представительный пожилой седовласый мужчина, одетый в идеальный костюм.

– Вы начали раньше запланированного, – с лёгким укором сказал он мэру. – Я мог случайно пропустить заседание!

– Но… Вы же… Мы же… Мы не ожидали, что вы примете участие! Вы же игнорировали последние… Сколько? – мэр прислушался к ассистенту. – Да, последние восемь совещаний.

– На них не обсуждалось ничего интересного, – отмахнулся Петрович, мимоходом кивнув мне. – Тем не менее, за нашей компанией сохраняется право вето.

– Но позвольте! – недовольно сказал муниципальный образованец. – Почему? Ваша компания больше не является ключевым спонсором учреждения!

– Разве? – крайне иронично уставился на мэра Петрович.