— Простите, я на минутку. — Дороти встала и направилась в дамскую комнату.

Алан откинулся на спинку стула, дожидаясь ее возвращения. Конечно она имела право разозлиться, но по какой-то причине, о которой он сам имел пока довольно смутное представление, Алан очень хотел бы знать, есть ли в ее жизни мужчина.

Ему понравилось, как она смело встала на защиту своего достоинства, отказавшись отвечать на его вопросы, но все же он был почти уверен, что прав. Встречный вопрос об оплакивании жены застал его врасплох.

Алан увидел, что Дороти возвращается, встал и пошел к ней навстречу. Они в молчании вернулись к машине. Пока Алан выруливал со стоянки, его мысли снова обратились к Этель.

Он по-прежнему продолжал винить себя в случившемся. Ведь если бы он не погряз в своем бизнесе, не игнорировал упорно внутренний голос, уделял побольше внимания жене, он гораздо раньше понял бы, что с Этель происходит что-то неладное.

Когда она вернулась из своего продолжительного путешествия по Европе, он влюбился в эту новую, уверенную и чувственную Этель. Он доверял ей, полагая, что она отвечает на его любовь и разделяет его мечты о семейном счастье. Как горько было узнать, что она сознательно уничтожила их ребенка — просто ради того, чтобы не менять свой излюбленный образ жизни!

Правда заключалась в том, что женщина, которую, как ему казалось, он искренне любил, всего лишь мелочная, самовлюбленная, испорченная девчонка. Какое счастье, что и его родители, и родители Этель были тогда в отъезде. У него язык не повернулся сказать Беатрис и Эндрю, что сделала их дочь.

Когда ее выписали из клиники, Алан попытался осторожно поговорить с ней, узнать, почему она не сочла нужным сказать ему о ребенке. Она без обиняков заявила, что не хочет и никогда не хотела детей, и не желает портить фигуру ни ради него, ни ради кого-то другого.

Через час она выбежала из дома, села в машину и сорвалась с места. При выезде на автостраду она не вписалась в поворот и врезалась в бетонную стену.

Усилием воли Алан подавил приступ отчаяния. Он подъехал к дому со двора и остановился перед гаражом.

— Еще раз спасибо за вкусный обед, — сказала Дороти, когда они поднялись на веранду.

— Не за что, — ответил он. — Красивая сегодня ночь, просто создана для того, чтобы сидеть на веранде и считать звезды. Что вы на это скажете? — спросил он, надеясь, что ей тоже захочется продлить общение.

Дороти задумалась над его предложением. По пути домой Алан едва произнес два слова. Она не сомневалась, что он вспоминал жену, и снова испытала ревнивое чувство к своей сводной сестре Этель, сумевшей завоевать сердце такого мужчины, как Алан Латимер. Пусть ее уже нет, но она успела познать счастье…

Вечерний воздух наполняла приятная прохлада, звезды радушно мерцали на бархатно-синем небе. Усталости Дороти не чувствовала, она знала, что все равно долго не сможет заснуть.

— Спасибо за приглашение, — ответила она, надеясь, что не придется потом раскаиваться.

На веранде Алан подвел ее к старинным качелям.

— Садитесь и начинайте считать звезды, я вернусь сию секунду, — сказал он и исчез за кухонной дверью.

Дороти облокотилась на деревянные перила и скользнула взглядом по крышам ранчо Синяя Звезда. Она в который раз попыталась представить, как сложилась бы ее жизнь, если бы мама уехала в Орегон и вышла замуж за Эндрю Гибсона.

Во время короткой встречи с отцом она нашла его милым и приятным человеком, не приходилось сомневаться, что он пользуется любовью и уважением семьи Латимеров. Но, заговорив об Арканзасе, он внезапно замолчал, словно вспомнил что-то… или кого-то. Ей очень хотелось пойти дальше, спросить его, помнит ли он ее мать, но ведь эта тема была сугубо личной…

Как ни хотелось Дороти ради обретения душевного спокойствия узнать, почему он бросил маму в ее положении, приходилось набраться терпения.