Должно быть, когда героя известной сказки посылали туда, не знаю, куда, найти то, не знаю, что, он испытывал нечто схожее с чувствами Винта. Но у него хоть стимул завалящий имелся, — Винт же попросту выполнял поручение Горбуна.

Пасмурная хмарь висела над городом, шагать приходилось по темным лужам — лужам, в которых не отражалось ровным счетом ничего. Уже на подходе к телефонной будке Винт растерянно сморгнул. На миг ему показалось, что там и впрямь кто-то есть, а в следующую секунду ему стало страшно. Если бы не стыд перед оставшимися за спиной товарищами, он без промедления повернул бы назад, однако вслед ему глядели две пары глаз, а далеко-далеко результатов его маленького похода поджидал Горбун.

Чуть потоптавшись, Винт качнулся назад, потом снова двинулся вперед и уперся… в стену.

Бешено пульсировало в висках, перед глазами все искрилось и расплывалось. Мышцы рук и ног бессмысленно напрягались, — он не мог идти дальше. Плечи, лицо, все его тело — словно боролись с вязкой невидимой преграду. Подобное он испытывал только однажды, когда, собирая на болоте клюкву, ухнул по грудь в топкую трясину. Не подвернись тогда рядом березка, и пропал бы не за понюх табаку. А сейчас… Сейчас он ни черта не понимал. Преграды не было, и все-таки что-то его держало на место.

Преодолевая тошнотворное чувство страха, Винт высвободил из кармана руку с наганом. Он уже слабо понимал что делает. Подобно роботу он пытался довести до конца заданную программу. Револьвер дернулся вверх, но выстрела Винт произвести так и не успел. Незримая оса смаху вонзила в переносицу гигантское жало, его отбросило незад, в глазах потемнело. Уже падая, Винт с облегчением успел подумать, что все теперь позади и не надо больше шагать к дьявольской будке, не надо бороться с поганой чертовщиной.

Когда в нос ему сунули пузырек с нашатырем, он протестующе задергал ногами. Приходить в себя отчаянно не хотелось.

Разговаривать с Аксаном и держать под контролем троих наблюдателей было не так уж обременительно. И даже на бритоголового разведчика, что попытался подойти к телефонной будке, Вадим отвлекся лишь на мгновение. Парнишка попался упорный — решил, видимо, попадаться с экранной мантией всерьез. Если бы не мелькнувший в его руке наган, можно было бы не обращать на него внимания вовсе, но тут уж Дымову пришлось встрепенуться. Оружие, наводимое на людей вызывало у него нечто вроде рефлекторной реакции. Точно также человек вскидывает руку, замечая летящий в него камень. Мантия сама собой отрыгнула средней величины шип, отбросив горе-разведчика на добрых пять-шесть шагов в сторону. А чуть позже Вадим вдруг ощутил явственную связь между засевшими в машинах людьми и человеком, с которым он в настоящую минуту беседовал. Не вычислил, а именно ощутил. И когда Дымов сообщал Аксану о результате схватки в больнице, он уже знал, что в следующую минуту должно что-то произойти. Концентратор в правой руке послушно истаял, увеличив втрое толщину внешнего экрана. С такой защитой да еще оставаясь для внешнего мира невидимым, можно было ничего не опасаться, и Вадим почти не обеспокоился, уловив наведенный на него ствол гранатомета. Не простенький подствольник, а нечто более серьезное. То есть так, наверное, казалось этим ребятам. В нынешнем состоянии, Вадим был уверен, что справиться и с этой угрозой. Однако произошло то, чего он предвидеть попросту не мог. Послышался скрип тормозов, и, не доехав до телефонной будки самую малость, старенький автобус с фырканьем распахнул дверцы и начал выбрасывать из себе гомонящую детвору.