Изменить размер шрифта - +
Мы стали ждать. Вскоре над нашей головой зашумело и затрещало. Шум неведомой машины приближался. Наконец, над нашей головой повисло что-то напоминавшее огромную пузатую стрекозу. Вертолет начал снижаться. Шум его двигателей стал совсем нестерпимым для моих бедных ушей. В опустившейся на землю машине открылась дверь. Выглянувший из нее человек в серой мешковатой одежде осмотрелся вокруг и помахал нам рукой. Попрощавшись с шофером, мы направились к открытой двери вертолета.

Дальше все было, как в ночном кошмаре, где я, то ли гнался за кем-то, то ли убегал. Взлет, рев моторов, свист винтов. Говорить было невозможно. Антон сунул мне в руку записку, на которой было неровным почерком — вертолет трясло — было написано по-немецки: "Ваше Величество, мы сейчас летим на русский флагманский корабль адмирала Ларионова".

Прочитав, я кивнул головой. Полет продолжался почти пять часов. Я почувствовал, что мы находимся у цели, когда вертолет начал снижаться.

— Ваше Величество, — крикнул мне на ухо гауптман Мюллер, — мы прилетели.

Я посмотрел в иллюминатор. Под нами была залитая ярким светом прожекторов палуба огромного корабля. Размеры его потрясали. Мои дредноуты тоже были немаленькими, но русский флагманский корабль был почти в два раза длиннее и шире их. Палуба его напоминала плац для проведения парадов. На ней стояло несколько вертолетов, похожих на тот, на котором мы прилетели сюда. Но кроме них были и аэропланы, похожие на огромные наконечники. По палубе русского Голиафа сновали матросы, которые подкатывали на тележках к аэропланам и вертолетам какие-то цилиндрические предметы, в которых, к своему ужасу, я узнал бомбы.

— Сейчас, наверное, снова полетят под Ригу, — как-то холодно и равнодушно произнес Антон.

А у меня вдруг сжалось сердце. Снова жертвы, снова гибель моих солдат и офицеров. Да разве можно воевать против такой силы?! Безумцы, тупые и самодовольные безумцы!

Тем временем вертолет начал снижаться. Вот он коснулся своими колесами палубы русского корабля. Дверь вертолета сдвинулась в сторону, рев моторов стал затихать, и заглянувший в салон офицер, посмотрев на меня и на моих спутников, произнес на довольно хорошем немецком, — Ваше Величество, контр-адмирал Ларионов ждет вас…

Четверть часа хождений по палубе корабля-гиганта и его коридорам, и вот я вхожу в адмиральский салон, где меня поджидал человек в черной форме с золотыми адмиральскими погонами на плечах. Этот человек, статус которого в данный момент равен моему, жестом пригласил меня сесть в мягкое кресло. На неплохом немецком он сказал, — Ваше Величество, я рад приветствовать вас на борту моего флагманского корабля. Надеюсь, ваше путешествие прошло благополучно? Если вы не будете против, то сейчас мы с вами пройдем в корабельный лазарет, куда сегодня из нашего плавучего госпиталя перевезли адмирала Тирпица. Поскольку его состояние улучшилось, и появился аппетит, то неуемный больной попытался встать с постели и отправиться на прогулку по кораблю. Врачи, конечно, ему это не позволили, но разрешили нам перевезти Тирпица на "Адмирал Кузнецов". Условия в санчасти на нашем корабле не намного хуже, чем в госпитальной палате.

Я немедленно вскочил с места, — Конечно, господин адмирал, я буду очень рад увидеть старину Альфреда. К тому же его очень умная голова, наверняка, будет полезна в наших переговорах!

Снова хождение по коридорам огромного русского корабля, и вот перед нами открывается дверь в помещение, в котором по специфическому запаху лекарств я сразу узнаю госпиталь. А вот и палата, где на металлической койке полусидит мой адмирал, и при свете настольной лампы читает какую-то книгу. Немного непривычно видеть его без бороды. Впрочем, без нее он выглядит, несмотря на бледность, даже моложе.

Увидев меня, Тирпиц вздрагивает и пытается встать. Книга, которую он держал в руках, падает на пол.

Быстрый переход