Выйдя из кабинки и поглядев на себя в зеркало, Настя буквально онемела. Несмотря на растрепанные волосы, пострадавшие от переодеваний, она преобразилась мгновенно. Платье шло ей так, как никакая другая вещь в ее жизни. Это было точное попадание. «У Витьки вкус, как у Дольче и Габбана, вместе взятых, а глаз верный, как у индейца», — подумала Настя с облегчением и благодарностью. Засунув в пакет свои вещички, она прикрыла их бумагой и, быстро пригладив волосы, вышла в зал.

Никакого Витьки возле дверей не оказалось. Вместо него там стоял не кто иной, как бородатый. Стоял и смотрел на нее в упор, засунув руки в карманы вельветового пиджака.

— Рад вас видеть, — сказал он мрачно. — Думал, все будет гораздо хуже.

— Еще хуже? — удивилась Настя.

— Я все ждал, что дверь распахнется, и платье вместе с пакетом вылетит из туалета. Вы показались мне достаточно безрассудной, чтобы продемонстрировать характер.

— Так это были вы?!

— Что значит — был я? — бородатый посмотрел на нее изумленно.

— То есть платье — от вас?

— Рядом — вход в отель, на первом этаже есть магазин, где торгуют женской одеждой.

— Бутик, — подсказала Настя, боясь даже думать о том, какие там цены. — Знаете, мне ваше платье не по карману.

— Я что, просил у вас денег? — сердито спросил бородатый и неожиданно потребовал: — Дайте мне ваш мобильный телефон.

— Зачем это? — с подозрением спросила Настя. В ее голове мгновенно всплыли рассказы об аферистах, обманывающих молодых доверчивых женщин.

— Господи, я его не съем. Давайте.

Он смотрел на нее пристально и не отводил взгляда. Если бы они встретились при других обстоятельствах, Настя непременно обратила бы на него внимание. Ей нравились артистичные мужчины с хорошей фигурой и умными глазами.

Она достала из сумочки телефон и молча протянула ему. Он раскрыл аппарат и быстро набрал цифры — одну за другой. Тотчас ожил сотовый, находившийся, судя по всему, в его собственном кармане.

— Отлично, мы обменялись номерами телефонов, — сказал бородатый, оборвав звонок. — Знакомясь друг с другом, люди обычно так и делают. Кстати, меня зовут Игорь. Если полностью, то Игорь Шелестов. А вас?

— Настасья, — неохотно ответила та, забирая у него телефон. — Если полностью, то Настасья Лаврентьева. И что мне теперь прикажете делать?

— А что вас смущает, Настасья Лаврентьева? — спросил тот с серьезностью доктора, к которому на прием явился мнительный пациент.

— Платье. Вы наверняка отдали за него целую кучу денег. И все только потому, что уронили на пол чайную ложку. Было глупо на вас набрасываться. Простите меня.

— Вы в самом деле просите у меня прощения? — недоверчиво переспросил Шелестов и похлопал длинными черными ресницами. В ресницах прятались стальные глаза.

— Я вела себя, как дура. Слушайте, его, наверное, можно будет завтра сдать. Только я до дома доберусь, вы не против?

— Не говорите глупостей, госпожа Лаврентьева. Я хорошо зарабатываю и могу позволить себе помочь красивой женщине, попавшей в беду.

— Ненавижу благотворительность, — проворчала «госпожа», окончательно уверившись в том, что платье останется у нее, и испытав преступную радость по этому поводу.

— Ну, ладно-ладно, — Шелестов, сдавшись, поднял руки вверх. — Скажу иначе. Я могу позволить себе помочь понравившейся мне женщине.