— Витька, вернись, я тебе все объясню!

Однако он не остановился и ничего не ответил. Настя принялась набирать номер его мобильного, но он сбрасывал звонок, а потом и вовсе отключился. Раздавленная, она почти час пролежала на диване с закрытыми глазами. Веки жгло, было больно и ужасно обидно. Кузя забрался на нее и тарахтел, от избытка чувств вонзая когти в Настин живот.

По-Витькиному выходило, что она обошлась с ним несправедливо. Статус лучшего друга предполагает полное и абсолютное доверие. Так же, как и статус любимого человека. Но она просто не хотела, чтобы доверие оборачивалось проблемами для тех, кто ей так сильно дорог. Ни для Витьки, ни для Шелестова… Ну, вот. Она и не обременяла их своими проблемами. И что из этого вышло? Ничего хорошего.

Настя не знала, как со всем этим разобраться. Она была бы рада попросить прощения и у Витьки, и у Шелестова, но ни тот, ни другой не хотели ее слышать. Шелестов вообще словно в воду канул. «Вероятно, я просто получила отставку. Наверное, проведенная вместе ночь, которая меня так окрылила, показалась Шелестову банальной. Ну и пошел он! Пошли они все!»

Чтобы не перемалывать в уме одно и то же, Настя решила заняться чем-нибудь полезным и важным. Первым делом она отправилась к соседке-парикмахерше, которая, оглядев ее голову, с подозрением спросила:

— У тебя что, стригучий лишай? Это твой Кузя постарался?

— Нет, у нас с Кузей все в порядке, честно. Мне на голову строители случайно краску вылили. — Она не собиралась посвящать в свои проблемы еще и соседей. — Со мной можно что-нибудь сделать, Тамара Петровна?

Тамара Петровна повела носом, словно собака, которой предложили тухлое мясо, обошла вокруг Насти и вынесла вердикт:

— Это будет радикальная смена имиджа.

— Ну, не страшно. Получится у меня стрижка, как у молодой Деми Мур? — с надеждой спросила Настя.

— Вряд ли. Скорее как у пожилого Брюса Виллиса, — ответила Тамара Петровна.

— Так он же лысый! Вы хотите побрить меня машинкой?!

— Ладно, не дрейфь, — сказала Тамара Петровна веселым голосом и протолкнула Настю в свою квартиру. — Будет тебе стрижка, все обзавидуются. Надеюсь, ты тем строителям накостыляла по первое число?

— Еще накостыляю, — пообещала Настя.

Ночь она провела плохо. Ей до странности не хватало волос, к которым она, оказывается, сильно привыкла.

— Это все равно, Кузя, что лишить тебя шерсти, — призналась она коту, крутившемуся поблизости. — Холодно и неуютно.

Ей снились кошмары, из которых она выныривала в лихорадочном поту. Окончательно проснувшись на рассвете, Настя приняла душ и высушила свою новую «прическу» полотенцем.

— Какая экономия времени, — пробормотала она и отправилась к платяному шкафу.

Подобрать одежду под ультракороткую стрижку оказалось делом непростым. Между головой и туловищем возникал страшный разлад, и Настя в отчаянии примеряла одну вещь за другой, безжалостно отвергая все варианты. В конце концов выяснилось, что сейчас ей можно безбоязненно надеть только джинсы и клетчатую рубашку. «Теперь я буду похожа на Катьку в период ее вологодских страданий».

В офис она вошла, стиснув зубы. К бабке не ходи, каждый встречный будет изумленно таращить глаза и отпускать замечания. Однако на пути в приемную ей никто не встретился, и она плюхнулась на свое место, злобно посмотрев на папку с документами, которые оставил на краю ее рабочего стола Колесников.