— Может, и не легко. Всё зависит от мотивации. У меня она была, — резко ответил он и посмотрел с оттенком легко читаемого вызова. — А может, я просто никогда не был достаточно хорош для настоящего служения целям Ордена.

Я невольно прикусила губу, улавливая за этим замаскированную вину и горечь, и откинулась на сидение.

— Если ждёшь от меня правильных слов, что, типа, да, так и есть, то совершенно напрасно, — пожала я плечами. — Меня вообще никогда не привлекали всякие супер-герои, закрывающие своими эпическими задницами весь мир от всевозможных Армопесцов и при этом со скорбными лицами — будто страдают многолетним геморроем — отказывающие себе в личном счастье. Такой дебильный альтруизм тоже не моё, уж извини.

Легкая улыбка заставила чуть дёрнуться самый уголок рта Игоря, и тонкие морщинки, родившиеся под глазами, сделали их выражение теплее.

— Яна… — он покачал головой. — Ты всегда останешься собой.

— Это плохо?

Он снова молча покачал головой, оставляя меня в неведении.

— Ну что же, я точно не отношусь к тем самым героям, нуждающимся в помощи проктолога, — усмехнулся он, и его глаза снова вызывающе сузились. — Я даже мысли не допустил отказаться от личного ради всеобщего блага, как ты поняла. И даже пошёл намного дальше. Осуждаешь?

— Осудить тебя за то, что наворотил столько всего, потому что не желал делиться и отдавать меня никому? За то, что расхренячил целый, мать его, Орден великих и могущественных, потому что не хотел дать никому играть со своей игрушкой? Да кто я такая, чтобы делать это?

Игорь подался вперед так стремительно, что я даже испуганно выдохнуть не успела. Он почти грубо обхватил мой затылок, и волны тепла, покалывая, полились в моё тело от этого сильного захвата, который кричал о чувствах отчетливей любых слов.

— Не игрушка… больше нет… давно, — хрипло произнес он и уперся своим лбом в мой, причиняя давлением легкую боль. Карие глубочайшие омуты топили в яростных эмоциях и требовали, тянули мои собственные наружу без малейшего права отвергнуть этот властный ультиматум.

— А кто? Кто я для тебя? — может, и не время переходить в наступление, но, чёрт, кто сказал, что оно вообще наступит?

— Ты и сама уже всё поняла, — пробормотал он, прерывая наш зрительный контакт и отстраняясь.

— Мало ли что я поняла, — не собиралась отступать я.

— Тебе нужны слова? Определения, которые всё расставят по местам? — Игорь раздражённо фыркнул.

— Да, нужны.

— Не замечал у тебя раньше особой тяги к конкретизации и установлению на всем флажков с нужной символикой, — практически огрызнулся он.

— Ты вообще раньше во мне мало что замечал, кроме тела и способностей принимать нужные позы. Но мы сейчас говорим не о том, что было раньше. Мы сейчас говорим, заметь, что не часто происходило до этого, о том, как всё между нами обстоит сейчас. А в силу всех обстоятельств я хотела бы знать абсолютно точно. Не догадаться, не почувствовать, а чётко услышать. Кто я для тебя? Как раньше — партнёрша по классному сексу? Просто залетевшая подружка? — голова Рамзина дёрнулась, будто в неё пуля попала, и он одарил меня почти озверевшим взглядом. — Жена, как ты назвал меня в клинике, а значит — друг, союзник, полноправный партнёр и опора? Дай мне, чёрт возьми, собственное место в твоей жизни. Прямо сейчас. Раз и навсегда! И больше я никогда не вернусь к этому. Кто. Я. Для. Тебя?

Рамзин снова резко приблизил наши лица, сталкивая лбами и обхватив обеими ладонями моё лицо так сильно, что заболели скулы.