— Всё! — только и сказал он, и его глаза полыхнули, подтверждая каждый звук, выжигая эту клятву, как клеймо, прямо на моей душе.

Стало больно дышать, будто и в самом деле всё мое нутро обожгло, оставляя там глубоко отпечаток, до которого больше никому не добраться и не стереть. Я всхлипнула от невыносимой остроты этого чувства и сама обхватила голову Игоря, увлекая нас в поцелуй. И, конечно, тут же получила ответ. Настоящий, чисто рамзинский. Отбирающий не только воздух и опору под ногами, а просто стирающий, начисто отрицающий существование самого понятия времени, гравитации и окружающего мира в этот момент. Уничтожающий все «против», «а если», «невозможно» между нами. Всего один примитивный контакт наших ртов, и вот всё вокруг перестает быть запутанным и сложным. А на минном поле наших взаимных обид, претензий, и сомнений зажигается прямой и безопасный тоннель от него ко мне. В данный момент этот путь короче полвдоха и кажется самой просто вещью в мире из всех возможных. И самой правильной.

Оглушительный сигнал проезжающей мимо машины сдернул нас обратно в реальность, трясущихся и тяжело дышащих. Рука Игоря на моём бедре под платьем медленно разжалась, и только тогда я почувствовала, как же сильно он сжимал мою плоть, не говоря уже о том, что вообще туда добрался.

— Яна… — проскрежетал он с трудом между резкими выдохами и прикрыл глаза, не скрывая более и демонстрируя мне то, что и сама ощущала каждой клеткой. Полную капитуляцию перед этой всеобъемлющей, абсолютной тягой к друг другу. Даже уже смирившись с невозможностью победить её и приняв, как есть, мы никогда не перестанем поражаться её мощи.

Я откинулась на место и несколько раз выдохнула, вспоминая, что же и зачем должна сказать. Кашлянув, чтобы вернуть себе контроль над голосовыми связками, попыталась продолжить:

— Ладно, раз мы теперь разобрались с расстановкой статусов…

— Не разобрались, — перебил меня Рамзин. — Мы определились относительно того, кто ты для меня. Жду того же в ответ.

— Я… — чёрт, начиная это разговор, я, собственно, не думала, что он повернёт именно так. А стоило, памятуя, что говорю я не с кем-то, а с моим личным Упырем, а они, как известно, чрезвычайно дотошные создания.

— Что, Яночка, затрудняешься определить МОЁ место в СВОЕЙ жизни?

— Ты мне очень нужен, — выдавила я.

— Нужен как кто? Как поставщик самого охрененного секса? Как защитник для тебя и ребенка, с присутствием которого будешь мириться, раз уж ты от меня беременна? Или как твой единственный мужчина, муж, с которым хоть и банально, но по-настоящему — «в радости и горе, и пока смерть не разлучит нас»?

Его взгляд буквально препарировал, не просто требуя ответа, а нагло вторгаясь за ним вглубь меня.

— А разве я не могу получить все три варианта… в одном флаконе? — да, я трушу и опять прячусь. Но это лучше, чем солгать. Ведь так? Потому что… вот откуда мне знать прямо сейчас? Первая ипостась Рамзина мне прекрасно знакома и при всей невыносимости желанна, а вот в двух остальных я его пока смутно представляю.

Рамзин ещё с минуту смотрел на меня всё тем же взглядом-скальпелем, а потом фыркнул и, ухмыляясь, отвернулся, качая головой.

— Я подожду, пока ты определишься, — сказал, и было похоже, что даже не злился. — Ладно, с прелюдией мы теперь действительно покончили. Итак, жду главного.

Он откинулся на сидение и сложил свои мускулистые руки на груди, чем опять слегка сбил мне долбаные настройки. Да что же это!..

— Я думаю, что нам нужно как можно быстрее встретиться с твоим отцом и Романом, — протараторила я, пока он не остановил меня.