— В смысле? Почему?

— Подумай сама. Урожденные носители драконьей крови рассеяны по миру. И мы особые не только в силу своего происхождения, но и имеем иной душевный склад. Даже не подозревая о своем истинном происхождении, люди с такими качествами и порывами всегда оказываются способными на самопожертвование. Мы всегда на передовой и готовы закрывать собой простых смертных. Не можем оставаться равнодушными и поэтому во всяких катаклизмах гибнем гораздо чаще обычных людей, — это «мы» резануло мне по слуху.

— Погоди-ка. Почему мы-то?

— Потому что Дарующие тоже носительницы драконьей крови, — ну да, сюрприз, сюрприз.

— Но раз так, то почему тогда все эти братья надутые относятся к претенденткам, как к простым смертным?

— Потому что по сути они такими и являются. Если взять весь мир, то наследников, носящих в себе хоть крохотный след дракона, огромное количество. Это не такая уж и редкость. Но лишь единицы из мужчин могут быть Проводниками, и еще меньше женщин рождаются Дарующими. И еще меньше переживают Восхождение. Поэтому нет никакой причины как-то выделять претендентку, пока она не прошла обряд. К тому же, насколько я знаю, есть еще давно укоренившееся поверье, что нельзя внушать будущей Дарующей мысли о ее некой исключительности. Дабы это не привело к излишней гордыне.

Вот оно как. Но по мне, что-то перегибают они со своими воспитательными мерами. Не знаю, как там насчет гордыни, а вот острое желание найти способ усадить всех этих индюков на их заносчивые задницы у меня точно возникает.

— Ну, тогда со мной тут точно ошибочка вышла. Поверь, я в жизни не пойду на баррикады и не испытывала и намека на желание жертвовать хоть чем-то ради кого-то.

— Думаю, ты обманываешь не столько меня, Яна, сколько себя. Загляни в свою душу и поймешь, что это не так.

Ну надо же, еще одна любительница душевных копаний.

— Ерунда. Уж поверь. Нет во мне этой жертвенной хрени ни грамма.

— Значит, ты еще не постигла себя.

Так пора оставлять эту тему, пока я опять не взбесилась. На сегодня мне уже хватит гребаных сеансов самоанализа.

Я, резко сменив направление разговора, задала еще целую кучу наводящих вопросов, но на большую часть получила все те же уклончивые ответы. Желание откровенничать у Амалии очевидно иссякло. При этом она продолжала ненавязчиво вставлять в разговор фразочки о величии и исключительности нашего предназначения, и пропорционально их количеству росло моё на нее раздражение. Ну сколько можно всем талдычить об одном и том же. Все эти попытки манипулирования разной степени тонкости и завуалированности уже откровенно напрягали. Поэтому я сделала вид, что устала, и стала зевать, откровенно намекая на отсутствие интереса к беседе. Амалия же тогда засобиралась и, расспросив меня о том, что мне нужно из самых необходимых вещей, направилась к выходу.

В этот момент дверь распахнулась, и в квартиру быстро вошел Глава собственной персоной. Сухо кивнув Амалии, он стремительно прошёл ко мне и остановился прямо напротив. Его лица как всегда было непроницаемо. Но глаза и волны, исходящие от него, выдавали глубоко спрятанный гнев, направленный явно на меня. Интересно, что же это я уже успела накосячить, когда еще и не начинала?

— У меня две новости, девушка, — не потрудившись поздороваться сказал он. — Первая: ни один из братьев больше не придет к тебе. По какой-то пока мне неизвестной причине их драконы неожиданно отказались от желания претендовать на право провести тебя через Восхождение.