Я со стоном перекатилась на спину и уставилась в богато украшенный росписью и лепниной потолок. Эйфория быстро откатывалась, возвращая меня к реальным ощущениям и пониманию, что я, как всегда, со всех сторон идиотка. Если то, что сейчас случилось, было плодом моего воображения, то мне однозначно нужно лечиться. Потому что я все понимаю: и то, что секса у меня не было уже больше месяца, и то, что я чувствую себя потерянной в этом дурдоме, как бы внешне ни крепилась, а остро хочется иногда как в прежние времена отвлечься от своих страхов и проблем, используя проверенный железный метод — сбежать, нажраться до онемения всех чувств и трахаться до звенящей пустоты в голове. Но одно дело фантазии, а совсем другое — стертые о ковер саднящие колени и до сих пор горящие на теле места, где не слишком нежно отметился рот Рамзина. Я абсолютно отчетливо ощущала и болезненную пульсацию внутри после того, как он, как одержимый, врезался в меня, отрывая мощными толчками бедер мои колени от пола, и то, как ныли плечи от того, как он сжал их перед тем, как раствориться в воздухе. А это значит, что, не знаю, каким уж образом, но Рамзин был здесь. Хотя после того что я узнаю день за днем, мне ничему уже не стоит удивляться. Но раз он действительно был здесь, это опять возвращает меня к вопросу о степени моей тупости. Вместо того, чтобы разбить его наглую рожу первым, что под руку попадется, и орать на него, высказывая, как давно хотелось, в какой эпичной заднице я оказалась по его вине, я, как озабоченная сучка, первым делом полезла объезжать его долбаный член. А он тоже, скотина похотливая. Нет бы поговорить, спросить: «Как ты, дорогая? Нравится блевать каждое утро и пару раз в течении дня? Каково тебе понимать, что в тебе растет новая жизнь, когда ты сама ни хрена не знаешь, что делать со своей собственной? А как впечатления после того, как тебе в грудь тесак засадили и спустили всю кровь, как свинье на бойне?». Я бы ему тогда сказала, как мне нравится все это. И даже показала. Так нет же, опять устроил мне отключение мозга от перегрузки. Ну кто мне скажет, почему, когда его нет, я могу думать и анализировать степень дебилизма своей реакции на него, но стоит только нам оказаться лицом к лицу и коснуться хоть кончиком пальца, и весь мой рассудок превращается просто в пшик. Такое впечатление, что во мне есть скрытая программа, долбанный кибер-вирус, который берет под контроль и тело, и мозг, как только Рамзин оказывается в зоне видимости. И лишь слабеньким утешением служит то, что его-то перемыкает еще покруче моего. От одного воспоминания, каким одуревшим и невменяемым он выглядел, как хватался за меня, как рвался внутрь, словно от этого зависела его жизнь, у меня опять судорогой свело весь низ живота.

— Сука ты, Рамзин! — крикнула я в потолок. — Какая же ты все-таки сука! А я тупая безвольная овца, помешанная на твоем проклятом члене.

В этот момент в дверь настойчиво постучали.

— Яна, я войду? — раздался голос Романа.

— Только попробуй, и я тебя опять поджарю! — пробурчала я, поднялась и оглянулась в поисках закинутого куда-то халата.

— Ну, допустим, мы-то с тобой знаем, что это не так, — тихо ответил он, все равно входя. Зачем вообще спрашивал разрешения?

— Я вообще-то голая! — раздраженно ответила, подбирая наконец зеленую тряпку.

— Я тебя уже такой видел. Как и почти любой брат в Ордене. И с последнего раза, насколько могу заметить, ничего не изменилось. Так что тебе вряд ли удастся смутить меня или шокировать, — ухмыльнулся он, нагло меня рассматривая и цепляясь взглядом за мои покрасневшие колени до того, как я скрыла их халатом.

— Давай ты попробуешь сказать мне, как ты не впечатлен тогда, когда у тебя стояка не будет, — ответила я ему не менее нахальным взглядом.

— Я здоровый мужчина, который давно воздерживается с нормальными инстинктами, и передо мной голая женщина, пусть и не особо в моем вкусе, — бесстрастно пожал плечами Роман.