Межу проскочили быстро и без лишних свидетелей; Илон опасался, что в самый ответственный момент нарисуются озёрные девки (как их часто называли дружинники между собой) и испортят все дело. Обошлось. Кроме птичек да мелких зверьков в виде мышек и сусликов, их никто не обнаружил. Пересекли тропу и углубились в лес. Березняк постепенно уступал место хвойным породам деревьев, в большей части – соснам. Лапы саурусов глубоко рыхлили почву вперемешку с палой хвоей, оставляя за собой следы, по которым отряд Илона можно было вычислить на «два-раз». Вот это обстоятельство больше всего напрягало Сергея. Однако остальные члены разведгруппы вели себя спокойно, словно наплевали на основные принципы маскировки – тщательное заметание следов. Видно, так надо, думал Низовцев, покачиваясь в седле от мягкого хода Чероки. Удивительный зверь, как он умудряется при кажущейся неуклюжести ходить словно кошка? Помнится, на Рарри его трясло нещадно. Или приловчился, обрел опыт езды?

Тем временем группа спустилась в небольшую ложбинку, пересекла холодный грязный ручей, по краям которого еще виднелись небольшие кучки лежалого снега, и снова углубились в лес, который стал еще гуще. Кустарники и небольшие деревца сплелись в непроходимую сеть из жестких веток, так что приходилось подолгу искать обходные пути. Прохан выдвинулся вперед, но смотрел по сторонам не так тщательно, как хотелось бы Сергею. Странное ощущение, словно на прогулке в лесу. Того гляди, сейчас спешатся и займутся приготовлением шашлыка. Он так размечтался, что даже представил себе, как ароматный дымок от капающего на уголь сока и жира щекочет ноздри.

Чувствительный удар по ноге выдернул Сергея из неги. На земле стоял Аслак и с недоумением смотрел на него.

– Что? – не понял Низовцев.

– Быстро вниз! – зашипел дружинник. – Команду кабеза не слышал? Нарви рядом!

Мигом сориентировался и соскользнул с Чероки вниз, мягко шлепнул по шершавому боку зверя и тот послушно затрусил в кусты, где уже находились другие корнуто. Стоянка лесовиков обнаружилась в ста метрах от того места, где спешились разведчики. Нарви расположились возле ручья и жарили на костре мясо. Их было пятеро, все матерые, бородатые, широкоплечие. Доспехи, правда, выглядели убогими по сравнению с теми, которые носили дружинники Люта, в большей мере состоящие из кожаных пластин, сложенных в несколько рядом. Да и закрывали они грудь и живот, бока были открыты. На голове у одного из воинов напялена мохнатая шапка из шкуры волка. Почему он ее не снял – осталось загадкой для Сергея. Холодно, видимо, мужику. Остальные скинули теплые куртки и сидели вокруг костра. В руках двоих лесовиков – «рифлы». Бдительности не теряют, периодически крутят головами в разные стороны, даже прислушиваются к звукам леса. Низовцев не обольщался: люди, прожившие в лесу долгое время, способны вычленить посторонние звуки и определить их характер. Так что надо затаиться мышью и следить.

Так, ящеры находятся метрах в тридцати от людей и мирно бродят по полянке, даже умудряются ловить мелкую живность. Щелканье челюстей слышится даже в засаде. Опять беспокойство. А ну, если эти корнуто почуют своих родственников, прячущихся в кустах? Это стопроцентный бой с лесовиками.

– Может, обойти? – шепотом спросил у Илона.

– Неподалеку селение рода Хорьков, наткнемся на кого-нибудь, – покачал головой кабез.