– Иваныч, мы с Толиком в аптеку сбегаем, ладно? – спросил Гера. – Просто матери надо <ноотроп> купить.

– Ну, сбегайте, – говорю, – тут делов-то, до аптеки десять метров.

Ладно, я пока обедик свой разогрел, чайку вскипятил. Сидим с коллегой Василием Никитичем, вкушаем с аппетитом. И вдруг, минут через пять раздается звон битой посуды и пронзительный женский мат. Понятное дело, что побросали мы нашу трапезу, выскочили как ошпаренные и видим, как Галина Петровна, которая наркотики нам выдает, выскочила из своего кабинета, орет и матерится, аки пьяный бомж. А на окошке тарелка стоит с чем-то непотребным, и из голубого огонька вроде змеи какие-то выползают. Сбегал на кухню, своим чаем недопитым залил это безобразие. Ничего не понимаю.

– Галина Петровна, что случилось-то? Что ж вы так материтесь-то? Напали на вас, что ли?

– Да вот, напали, ваши придурки, Герка с Толькой! Вы представляете, чего они начудили-то? На тарелке подожгли какую-то заразу, поставили мне ее на окно, через которое я наркотики выдаю, и убежали. А там змеи ка-а-ак полезут! Батюшки, как я перепугалась-то! Да ладно еще, окошко-то жестью обито, а то бы и загореться могло!

– А откуда вы узнали, что это именно Гера с Толей сделали?

– Ну а кто еще? Вас сейчас здесь две бригады: вы, Василий Никитич и Екатерина Леонидовна. Ну уж явно это не ваших рук дело. А значит, чьих?

– Та-а-ак, сейчас, разберемся.

Парни сидели в комнате отдыха, и на их смущенно-довольных лицах все было ясно написано.

– Гера, Толя, да меня из-за вас сейчас чуть кондрашка не хватила! Ведь это надо удумать, тарелку со змеями мне на окошко поставить! Паразиты вы после этого! – уже малость поостыв, сказала Галина Петровна.

– Ладно, извини, теть Галь, мы так больше не будем, мы вам шоколадку купим!

– Да на черта она мне нужна ваша шоколадка, нашли, понимаешь, девочку! «Рябину на коньяке» и расходимся с миром.

– Все, годится, ща все будет! – и моих парней, как ветром сдуло.

Ну а потом, когда они компенсировали Галине Петровне моральный вред, дознался я, в чем было дело. Оказывается, насмотрелись они на этом познавательном канале разных химических опытов. Ну и замыслили свой устроить. Купили в аптеке таблетки г-та кальция, а в магазине «Рыбачок» – сухое горючее. Положили все это на тарелку, подожгли, подождали, пока змеи потянутся, поставили на окошко Петровне, громко постучали и убежали. Но «Рябина на коньяке» все уладила». Вот только пообедать они не успели. Да и поделом им, засранцам великовозрастным. Дали новый вызов. Поедем на желудочно-кишечное кровотечение у мужчины шестидесяти одного года.

Встретила нас немолодая женщина со скорбным лицом и прямо с порога сказала:

– Все, кончается Константин Виталич. Попил свое… И рвет с кровью и стул, как деготь… Ему уж года три назад цирроз поставили, а вот так и не смог уняться.

Больной, маленький, желтый и иссохший, лежал на кровати поверх одеяла. Безобразной горой возвышался напряженный живот, на котором красовалась так называемая «голова медузы». Об этом симптоме упоминал я уже в какой-то из прежних публикаций. Расширенные вены расползлись по всему животу, как змеи на голове мифологической героини Медузы Горгоны.

– Здрааавствуйте! – поздоровался он слабым голосом. – Вот, помираю я…

– Что вас сейчас беспокоит?

– Живот очень сильно болит и в голове все помутилось. Тошнит, а боюсь. Если блевать начну, так сразу весь кровью и изойду.

Давление сто десять на семьдесят при привычном сто тридцать на девяносто. На кардиограмме выраженная миокардиопатия. Другими словами, весьма потрепанное сердчишко-то.