Увезли мы ее в психиатрическую больницу. Поставил я галлюцинаторно-бредовый синдром, этакий дежурный, сугубо предварительный диагноз. Хотя, по сути-то, это и не диагноз вовсе, а просто констатация, что у больной имели место бред и галлюцинации. А вот какое именно заболевание их вызвало, предстояло решить комиссии в стационаре. Уважаемые коллеги поймут, что речь идет об эндогенном заболевании шизофренического спектра.

Велено следовать в сторону Центра. Только вряд ли доследуем. Ну точно, вызов дали: ранение ноги с кровотечением у мужчины тридцати трех лет. Да, далековато ехать, в деревню Аршиново. И каждый раз не перестаю удивляться: как же нерационально используются бригады! Нашим диспетчерам глубоко по фигу, «спец» ты или общепрофильный, близко или далеко ты находишься. Главное – вызов спихнуть, чтоб не висел.

На выезде из города транспортный поток плотный, еле ползущий. То и дело останавливаемся. И тут увидели мы сюрреалистическую картину: незнамо как затесавшийся в этот поток велосипедист, потихоньку едет в крайнем правом ряду, периодически останавливаясь вместе с автомобилями. Н-да… Чудны дела твои, господи…

Вот и прибыли, наконец-то. Неухоженный дом с грязными окнами, кривой забор. Тут же к нам выскочила весьма потрепанная госпожа с ярким «фонарем» под глазом и хрипло проорала:

– Че вы так долго-то? Пока вас дождешься, подохнуть можно! Идите, быстрей, порезали его! Сейчас кровью истечет!

Пострадавший лежал на грязном засаленном диване и стонал, прижимая к левому бедру окровавленную тряпку.

– Эх, мужики, да что ж вы так долго-то, блин?

– Так, что случилось?

– Да ногу случайно порезал, вон сколько кровищи натекло.

– Да <фигли> ты <звездишь>! Тебя Весло порезал! – заорала госпожа.

– Слышь, ты, <хлебало> свое завали, <самка собаки>, а то я сам тебя завалю! – угрожающе крикнул ей пострадавший, привстав на диване.

– Так, а ну, утихли оба! – рявкнул я.

Колото-резаная рана на передневнутренней поверхности бедра, заметно кровила. Но радовало одно: бедренная артерия не была задета, иначе бы однозначно не дожил он до нашего приезда. Тем не менее, даже и не столь сильное кровотечение останавливать все равно надо. Простой давящей повязкой тут не поможешь, а значит, остается только тампонировать. Да, это болезненно, ну а куда деваться?

Давление сто десять на семьдесят, пульс сто шесть. Не особо хорошо, конечно… Покапали его, обезболили. Давление поднялось до ста двадцати на восемьдесят, пульс убавился. Ну и свезли его в стационар, к счастью, без приключений. Просил он меня не сообщать ничего в полицию. Вот только я не внял его просьбе и, от греха подальше, сообщил.

Наконец-то обед разрешили, а то уж укатали по полной программе. У входа в медицинский корпус, дымил фельдшер Егор Бочаров, задумчиво глядя куда-то вдаль.

– Здоров, Егор, что-то ты сегодня не в форме, а в халате.

– Так я же уже не выездной. Теперь я мелкий начальничек – старший фельдшер, вместо Наташи Комаровой.

– Ну! А Наталья куда делась?

– А она теперь на блатной работе: лаборант в Бюро судмедэкспертизы.

– Да, это действительно неплохо. Так ведь сегодня же суббота, чего тебе не отдыхается-то?

– Да ну, Юрий Иваныч, у меня тут столько дел, что времени вообще не хватает. Никак до конца не въеду…

– Въедешь, Егор, ты мужик толковый!

– Эх, Юрий Иваныч… Ведь я-то поначалу думал, что здесь намного легче, чем на линии. Сидишь в кабинете, никто у тебя не умирает, ни за кого не отвечаешь. Обед по распорядку, чайку-кофейку можно в любое время попить. А оказалось, что ни фига не легче. В общем, дал я себе срок до первого июля. Если с делами все устаканится, то, значит, старшим останусь.