– Юрий Иваныч, ну не ругайтесь, пожалуйста! Это же совсем рядышком с вами. Вы – ближайшая бригада, мне больше некого туда направить!

– Ладно, Надежда, не могу я на тебя злиться!

– Спасибо, Юрий Иваныч!

Мужчина, опрятно одетый, сидел, прислонившись к окну. И по лицу было сразу видно, что он, к сожалению, мертв. Одним словом, это уже не мужчина, а лишь бездыханное тело. И тем не менее, уложили мы его на пол и записали ЭКГ. Как и ожидалось, на ленте – ровная линия. Проводить реанимацию бесполезно, ведь в наличии признаки биологической смерти. В частности, симптом «кошачьего глаза» или, по-другому, симптом Белоглазова. Проверяется он достаточно просто: слегка сдавливаем зрачок. В результате, он принимает узкую форму и становится похожим на кошачий. Такой симптом возникает уже через пятнадцать минут после наступления биологической смерти.

Документов при нем никаких не было. Нарисовал я смерть по неизвестной причине. Киношный врач, думаю, прямо сходу докопался бы до истины. Но, поскольку я работаю не на киностудии, а всего лишь на скорой, то и чудесными способностями не обладаю. Но так просто мы не могли уехать. Ведь надо было полицию дождаться. Долго они не ехали, не меньше тридцати минут мы прохлаждались в ожидании. Но вот, наконец-то, они прибыли, а мы, соответственно, убыли.

Вот и еще вызовок. Плохо женщине пятидесяти восьми лет. В примечании написано, что в глазах двоится и голова кружится. Да, симптомы нехорошие. Радует только то, что скорую она сама вызвала, значит уж не совсем все плохо. Ладно, приедем – разберемся.

Больная удивленно рассказала:

– Я даже и не знаю, что со мной творится! Какое-то интересное состояние. Все как будто плавает, колыхается. В глазах двоится. В зеркало смотрю, а у меня четыре глаза: два на своем месте, а еще два – на лбу! Никогда такого не бывало! Может, я с ума сошла?

– Нет, с умом у вас все в порядке. Давайте-ка я вас посмотрю.

Ну что, очаговая неврологическая симптоматика налицо. Угол рта слегка опущен. Носогубная складка с одной стороны немного сглажена. Высунутый язык отклоняется в сторону.

– Наталья Федоровна, нужно ехать в больницу. Обязательно. У вас – острое нарушение мозгового кровообращения.

Да, я умышленно не стал произносить слово «инсульт», дабы лишний раз не пугать больную.

– Ой, да ведь у меня же огород! Там же все засохнет! Это получается, что все мои труды насмарку? Нет-нет, никуда я не поеду, вы смеетесь, что ли?

«Ну нет, так и придется запугивать», – подумал я.

– Нет, Наталья Федоровна, смех здесь неуместен. Давайте называть вещи своими именами. У вас – инсульт. Если вы сейчас откажетесь от госпитализации, то можете на всю оставшуюся жизнь распрощаться с огородом.

– Инсу-у-ульт?! Да вы что меня так пугаете-то? Ведь у меня же руки-ноги не отнялись!

– Параличи и парезы при инсультах не всегда бывают. Наталья Федоровна, давайте не будем терять драгоценное время и поедем в больницу.

– Ладно, поедем. В общем, придется распрощаться мне с огородом…

На компьютерной томографии ишемический инсульт подтвердился.

И, как оказалось, этот вызов был последним в моей смене. А профильных вызовов было всего лишь два.

На следующий день, поехали мы на дачу и там я, как и всегда, поливальщиком работал. Но в лес я, конечно же, сходил. А там сушь страшная. Ручеек, который я всегда только с палкой переходил, пересох полностью. Нашел только пару подосиновиков. Ну а все подберезовики вид имели совершенно непотребный. Этакие грибы-бомжары.

А со второго июля меня ждал отпуск. А заодно и дача, на которую я временно переселюсь.

Все фамилии, имена, отчества изменены.