Ну а дальше, все было хорошо, обошлось без приключений и без ужастиков. Все, расслабился, дух перевел и принял дозу никотина. Уж настроился было на очередной вызов, но вместо него получил команду двигаться в сторону Центра. Ну что ж, двигаемся, но с абсолютным неверием в то, что дадут доехать. Ан нет, доехали! Это что за чудеса-то такие, особенно в свете последних решений нашего реформатора?

У крыльца задумчиво отравлял атмосферу табачным дымом старший врач смены Александр Викентич.

– Постой, Иваныч, подыми, отдохни. Я <фигею> с молодых специалистов! Вот только сейчас карточки проверял. Есть такие два фельдшера: Гудков и Калинин. Оба прошлогодние выпускники, оба в апреле пришли с ФАПов[22]. Самостоятельно работают вторую смену. Ты знаешь, как Гудков пишет слово «ключица»? Никогда не догадаешься! «Ключится»! Да <такая-то> мать, так даже по пьянке не напишешь! Калинин выставил острый холецистит и анальгин сделал! Ты представляешь, анальгин при боли в животе, падла, сделал!

– Это как так-то? Ведь это всем со студенческой скамьи вдалбливают, что при остром животе никакого обезболивания!

– Ничего он не объяснил. Только спросил: «А че такого-то?» Но это еще не все. Смотрю, в карточке написан френикус-симптом. Но я ведь …опой чую, что он его от балды вписал! Ну и спрашиваю, мол, объясни, что это такое? Он помялся немного и говорит, что это болезненность при поколачивании по реберной дуге справа. Нет, говорю, неправильно. То, что ты сказал – это симптом Ортнера-Грекова. А френикус-симптом – это болезненность при надавливании между ножками грудино-ключично-сосцевидной мышцы в надключичной области, в проекции диафрагмального нерва на шее. Покажи, говорю, где эта мышца находится? И ты представляешь, он начал у себя на животе что-то искать! Ему даже <по фигу> на слова «в надключичной области»! Ну вот скажи, Иваныч, куда катится наше образование, а?

– Ну ладно, хоть у себя, а не у тебя начал искать. Викентич, образование уже скатилось ниже плинтуса. А теперь стремится к минус бесконечности.

– Ты это, Иваныч, не переживай, никто тебя не будет дергать куда попало. Пошел бы он на фиг, этот шеф!

– Спасибо, Викентич!

Ну и ладненько, зашел в диспетчерскую, карточки свои сдал на закрытие, а потом мы с моими фельдшерами в «телевизионке» уселись. Только Гера взял пульт, как вызов прилетел. Поедем в отдел полиции к молодому человеку двадцати трех лет, у которого психоз случился. Не, ну мы уж, конечно, обнаглели: средь бела дня перед телевизором расселись, да еще и скривились недовольно, когда вызов пришел!

В дежурной части, немолодой майор рассказал:

– Этот деятель во дворах людей гонял.

– А это как?

– Ну как, всех, кого видел, разгонял, грозился застрелить.

– А было из чего?

– Нет, ничего у него не было. Удивительно, как ему морду-то не начистили! Но люди, наверное, поняли, что он неадекватный. Ну вот, пэпээсники его сюда привезли, он тут какую-то околесицу стал нести, требовал выдать ему оружие. Короче, идите, разбирайтесь с ним.

В зарешеченной клетке колбасился прилично одетый, аккуратно подстриженный молодой человек.

– Дайте мне автомат, пистолет и броник! Товарищ майор, мне еще долго ждать, а? Кто меня сменит? – кричал он, одновременно стуча по клетке.

– Так, Никита, отвлекись немного, давай сначала побеседуем.

– О! А вы кто? – он посмотрел на нас с таким удивлением, будто космических пришельцев увидел.

– Мы – скорая помошь.

– А вы специально ко мне, что ли, приехали? Но я вроде ничем не болею.