Самое печальное заключалось в ожогах нижней части тела от ступней до середины живота второй-третьей степени. Хотя, если точней сказать, то ступни были обожжены до четвертой степени, а пальцы и вовсе обуглены. А кроме того, безо всяких сомнений, было и отравление продуктами горения. Тот факт, что в бедолаге продолжалась жизнь, хотя и еле теплившаяся, был чем-то невероятным. Давление не определялось, пульс нитевидный. И вдруг все прекратилось. Наступили асистолия и клиническая смерть. Тридцать минут сердечно-легочной реанимации оказались бесполезными. И свезли мы тело в судебный морг.

Следующим вызовом был психоз у мужчины тридцати лет.

Открыла нам женщина средних лет, которая рассказала:

– Здравствуйте, я сестра его. Он опять расчудился, «голоса» появились.

– Он у психиатра наблюдается?

– Да, уж давно, по-моему, лет восемь уже. Он инвалид второй группы. Из больницы последний раз перед Новым Годом выписался, больше двух месяцев пролежал.

Больной сидел на диване, опустив голову, но, когда мы вошли в комнату, повернул к нам маскообразное лицо.

– Здравствуйте, Игорь! Что с вами случилось, что беспокоит?

– Да тут сразу и не расскажешь…

– Не надо сразу, давайте постепенно.

– У меня в голове колокола бьют, размеренно так и с каждым ударом слово говорят: «Иди, иди, иди. В окно, в окно, в окно. Прыгай, прыгай, прыгай». Они еще и заставляют меня сестру… ну это… нет не скажу, не буду… Каждый мой шаг обсуждают. Я из последних сил держусь, не могу больше!

– Игорь, а почему вы сейчас за грудь держитесь, вам больно?

– Да, это давно у меня. Там стяжка образовалась…

– А это что такое?

– Мышцы в жгут перекрутились, и когда я нервничаю они очень больно натягиваются. Я уж где только не был, всех врачей обошел, и никто ничем не может помочь. Был у хирургов, просил сделать операцию, ведь там же делов-то на три минуты: эту стяжку аккуратно перерезать и все. Но никто даже за деньги не соглашается. У них только один разговор: иди к психиатру, потому что это у тебя от психики.

– Игорь, а после лечения вам легче становится?

– Да, вот в декабре, когда выписался, нормально себя чувствовал. Голосов не было, стяжка не болела, только слегка ощущалась.

У Игоря – параноидная шизофрения с эпизодическим типом течения. Он неэмоционален, речь монотонная. Кроме того, заметно расщепление мышления. Свою «стяжку» он считает реальным телесным заболеванием, убежден, что ему требуется хирургическая операция, но в то же время признает, что психиатрическое лечение ему помогает.

Ну что, до конца смены тридцать пять минут. Наверно на Центр позовут. А вот и ни фига подобного. Дали еще вызов: рвота у женщины сорока восьми лет.

Встретила нас замечательно поддатая госпожа с истекшим сроком годности. Вытаращив жирно подведенные глаза, она высказала:

– Моей подруге плохо, рвет ее. Вы поймите, Наташка вообще мне как сестра, если с ней что случится, я сама сдохну <нафиг>! Не, я серьезно! За Наташку я кого хочешь грохну!

Наташка набычившись сидела на диване, глядя перед собой бессмысленным взором.

– Уважаемая, что случилось?

– Че, бля?

– Что случилось, что беспокоит?

– Ниче!

Тут подключилась подруга:

– Наташ, ну ты че, еп, к тебе врачи приехали, говори давай! – потрясла она ее.

– Да че все до меня <докопались>? Я щас к Гоше поеду!

– Ты че, дура что ли? – возмутилась подруга.