– Антон, как ты думаешь, тебе лечение нужно?

– Нет. От чего мне лечиться? Я сам лечить могу, потому что я необычный человек.

– Все понятно, Антон и все-таки, давай-ка собирайся в больницу.

– Ха-ха, ну ладно, полежу, поем, попью, но только, чтоб без внедрения в меня!

– Не-не, Антон, никаких внедрений, что мы, не понимаем, что ли?

У Антона – параноидная шизофрения. В наличии у него бред преследования, отношения и особого значения. Во всей красе была амбивалентность, то есть двойственное отношение к чему или кому-либо. Сначала Антон заявил, что ни в каком лечении он не нуждается, но тут же согласился на него. Еще пример: Антон заявил о своей дружбе с Богом, выставляя себя выше других, однако будучи столь «могущественным» человеком, боится слежки ФСБ.

Здесь поясню, что амбивалентность бывает свойственная и психически здоровым людям. Однако они осознают ее и оттого испытывают неприятное, тягостное чувство. Примером такой двойственности может быть одновременные чувства любви и ненависти к одному и тому же человеку. А вот больные свою амбивалентность попросту не замечают, она для них является совершенно естественной и нормальной. Поэтому ни о каком страдании речи не идет.

А еще Антон продемонстрировал паралогичность своего мышления. Паралогика – это неосознанное нарушение законов логики, приводящее к неверному толкованию обычных фактов и явлений. Наглядным примером служит высказывание Антона: «Вчера закат был розовый. Это значит, что я могу привлечь соседа к религии».

Освободились и без промедления вызов получили: избили мужчину шестидесяти одного года. Вызвала полиция.

Дверь была не заперта. В квартире находились двое полицейских, мужчина с разбитым носом и женщина. Посередине комнаты стоял обеденный стол со свезенной скатертью, и большая часть яств была на полу.

– Здравствуйте, что случилось?

– Да вот, заявляют, что родственники побои нанесли, – пояснил один из полицейских.

– Давайте я сам все расскажу! – заявил мужчина с разбитым носом. – Мы сегодня мою тетку похоронили и поминки у нас сделали. Она болела последнее время, и мы с женой за ней ухаживали. Каждый день у нее были, всегда всего привозили…

– Так, стоп, мы не полиция и не адвокаты, нам эти подробности не нужны. Кто вас избил-то?

– Ха, кто?! Братец мой родной, Илья Семеныч Кузнецов! А я его посажу, вот честно говорю, посажу, в тюрьме сгною, сволочь такую! Примазался к наследству-то!

– Что вас сейчас беспокоит?

– Ну он мне нос разбил и еще вот суда ударил, – показал он на левую скулу. Ну надо же, какая сволочь, избил меня и убежал вместе со своей женушкой толсто*опой! Вы мне главное побои снимите, и больше ничего мне не надо!

– Уважаемый, мы ничего не снимаем и не надеваем. Наша задача оказать помощь. Вам помощь нужна?

– А вы что, мне и справку не дадите?

– Разумеется, нет.

– А зачем вы тогда приехали?

– Затем, что нас вызвали. Вам помощь нужна?

– Да ничего мне не нужно, уезжайте тогда!

Один из полицейских обратился к нему:

– Ведь мы же вам все объяснили насчет побоев. Вам дадут направление на судмедэкспертизу, а из скорой запросят карточку.

– Да что вы меня тут путаете, закружили совсем! Ведь они же сейчас сами сказали, что побои снимать не будут!

– Хорошо, давайте по-другому, – сказал я. – Если вы согласитесь, то мы вас сейчас осмотрим и все запишем в карточку. Но отдадим ее не вам, а полиции по запросу. Так понятно?

– А, ну ладно, осматривайте.

Хотя осматривать-то особо и нечего было. Нос отекший, со следами крови в носовых ходах.