— Девочки, смотрите-ка! — перебила ее монолог Зина. — Тут статья, подписанная «Алиса Адлер». — Она ткнула пальцем в колонку под названием «Спросите Алису».

«Самаритянки» взяли по газете «Все обо всем» и зашуршали страницами, выискивая статьи Алисы Адлер.

— Ее колонка в каждом номере, — подвела итог их изысканий Катя.

— Думаете, это и есть Серегина любовница Алиса? — спросила Алла, но подруги промолчали. — Ирэн, а ты что скажешь? Среди Ритиных коллег есть журналистка по имени Алиса?

— Нет, — растерялась та. — Я со всеми беседовала.

— Выясни, кто это такая, ладно?

— Хорошо, — кивнула «самаритянка».

— В общем-то складная версия получается, — подвела предварительный итог верная боевая подруга. — Алиса коллега Риты, ненавидела ее, как и все остальные сотрудники газеты, столкнула ненавистную соперницу в воду без каких-либо колебаний и последующих угрызений совести, мол, поделом тебе, дрянь, ты недостойна именоваться супругой Сергея Мартова и недостойна жить!

* * *

…Наслышавшись, что многих популярных авторов в природе не существует, а книги созданы коллективом безымянных «негров», читатели требовали явить им Астралову живьем.

Узнав об этом, «писательница» пришла в восторг — ей уже надоело прятаться в тени и очень хотелось попасть под блицы фотокамер, а потом почти в каждой газете видеть собственный портрет, желательно в натуральную величину. Оказавшись в зените славы, экс-мадам Бобкова, считавшая себя знаменитой писательницей Изабеллой Астраловой, сочла, что теперь можно пожить в собственное удовольствие.

Литагент же, напротив, впал в панику, зная, что его работодательница не дружит не только с письменным, но и с устным русским языком, вопиюще невежественна, да к тому же до безобразия самоуверенна, а потому не пожелает воспользоваться домашней заготовкой.

Как назло, Нечаев накануне майских праздников уехал вместе с семьей в санаторий, объяснив, что немного прочистит больные легкие свежим воздухом соснового бора, и даже не взял с собой мобильник, решив полноценно отдохнуть от суеты деловой жизни. Лето издатель не любил — тяжело переносил жару — и потому всегда брал отпуск весной и осенью. Эдуард Леонидович отправился лечиться со спокойной душой, не подозревая, что в его отсутствие их подопечная начнет рваться на широкий простор, желая хлебнуть славы полной грудью.

Якову Борисовичу не с кем было поделиться своими тревогами, и его постоянным собеседником стал Даниил.

— Если она откроет на публике рот, все пропало! — трагическим тоном делился он с имиджмейкером. Тот придерживался того же мнения, добавляя деталей к пессимистическому прогнозу коллеги относительно ожидаемого явления «писательницы» народу:

— Наша ощипанная курица совершенно не умеет себя вести. Учу ее, учу, тупицу безмозглую, — без толку. Возомнила себя звездой, приохотилась швыряться тяжелыми предметами и посылает трехэтажным, если я пытаюсь что-то советовать. Кто-нибудь из молодых журналистов вставит шпильку, и она пойдет вразнос. «Желтой» прессе нужен скандальный материал, и они его получат. А на ее угрозы «заказать» ослушников журналисты смеются — на всех киллеров не хватит.

— Что делать, Даня? — вопрошал Яков Борисович.