– Поняла. Ой, Адам… – смущенно хихикаю. – Мне опять надо в туалет.

Он закатывает глаза.

– Дорогу знаешь.

Как только выхожу из кухни, достаю из лифчика шприц и сжимаю в кулаке, стараясь не пораниться. Крадусь по коридору, мимо ванной, прямиком к комнате Алфи. Как можно тише снимаю цепь с двери. Сердце колотится так сильно – даже Адам на кухне слышит, наверное. Быстрее, быстрее, быстрее.

Приоткрываю дверь. Алфи сидит перед телевизором, сжимая в руке контроллер.

– Ой, я вас знаю! – удивляется он, увидев меня без балаклавы. – Вы же мама…

Прижимаю палец к губам и киваю.

– …Дилана. Я вытащу нас обоих отсюда. Обувайся.

Алфи с досадой морщит нос.

– Сейчас? Я на семнадцатом уровне…

Адам шумит на кухне. Сердце у меня подпрыгивает.

– Алфи, я серьезно. Обувайся и бежим. Мы в опас…

Меня прерывают торопливые тяжелые шаги. Дверь спальни распахивается и с глухим стуком ударяется о стену. На Адаме красная балаклава, в правой руке он сжимает серебристый пистолет. Я подпрыгиваю.

– Извини, проверяла, нужно ли ему…

– Идиотка! – Адам бросается ко мне. – Нельзя, чтобы он видел лицо! Не понимаешь? Теперь он…

Я не готова, но выбора нет. Сейчас или никогда. Замахиваюсь и вонзаю шприц Адаму в плечо. Застигнутый врасплох, он отшатывается, и шприц торчит из его темно-синего свитера как стрела, попавшая в яблочко.

Алфи в страхе застывает перед телевизором.

– Беги, Алфи! – срываю я горло. – Беги!

Алфи запоздало понимает серьезность положения. Он бросает контроллер на пол и через открытую дверь спальни проскакивает мимо Адама в гостиную. Адам вытаскивает шприц из плеча.

– Это еще что за хрень? – фыркает он, бросая шприц на пол. – Уколоть меня хотела?

Мучительно прислушиваюсь: скрипит ли входная дверь, выбрался ли Алфи из дома? Дженни еще сидит в машине? Найдет его?

Полупустой шприц лежит на ковре. Бросаюсь за ним, но поздно: Адам наваливается на меня.

– Тупая сука! – орет он. – Ты все испортила!

Чувствую взрыв боли, воздух выбивает из легких. Лежу на полу, уткнувшись лицом в ковер.

– Зачем? – кричит Адам. Он отбрасывает пистолет и бьет меня голыми руками, будто хочет сделать мне как можно больнее без всяких посредников. – Зачем, Фло? Ты все испортила!

Тело сжимается от страха, а удары все сыплются. Рука. Нога. Что-то тяжелое – возможно, игровая приставка. Поначалу меня охватывает необъяснимый ступор, отрешенность. Затем боль накатывает, как волна. Она повсюду. Агония. Адам кричит, но я уже не могу разобрать слов. Тело обмякает. Удары продолжаются. Отрешенно удивляюсь, почему я еще в сознании. Разве мозг не должен отключиться, защитить меня? Думаю о Марте и надеюсь, что она ушла не столь мучительно. Откуда-то с порога дома доносится стук, словно бы металлом по дереву. Пытаюсь открыть глаза, но вижу только кровь. Теряю сознание и, одурманенная, погружаюсь на дно теплой лужи.

Перед глазами встает образ Дилана. Он склонился над кухонным столом и гадает, куда я исчезла.

«Кто же скажет Дилану?» – вот последняя связная мысль, прежде чем я падаю в темный колодец и с глухим стуком приземляюсь на дно.

Там моя мама в форме официантки.

– Погляди-ка! – сияет она. – Пожалела чужого ребенка. Не думала, что ты на такое способна!

Марта тоже здесь. Точнее, призрак Марты. Она протягивает мне бумажный платок.

– Умирать фигово, правда? – сочувственно спрашивает она.